Беттина Белитц - Раздвоенное сердце

За три часа я со всем справилась, а оставшееся использовала время, чтобы подправить свои диаграммы. Наступил момент, когда больше нечего было делать. Я сдала работу за несколько минут до звонка и покинула класс.

В школьном дворе уже толпились ученики – видимо, у некоторых были свободные уроки. По пути к киоску меня остановил внезапный импульс посередине дороги, хотя мой желудок урчал от голода. Что-то здесь было не так. Я обернулась, и мои глаза стали блуждать по двору. От мусорных бочек до меня доносились громкие крики и визгливый смех.

Не подумав, я побежала на шум. На полпути меня толкнул, пробегая мимо, один мальчик, не старше двенадцати лет. Едкое зловоние мусора исходило от его одежды, а к его спине прилипла испорченная банановая кожура. Его щёки горели, но в целом он был возбуждён, но не расстроен. Очевидно, его кто-то засунул в мусорку - старая популярная, но мерзкая игра. И он смог освободиться.

Но не хорошее предчувствие в животе сказало мне, что это было не всё. Голоса возле мусорки стали громче. Толпа разинувших рот учеников закрывала мне вид на то, что там происходило и пробуждало любопытство стоящих вокруг. Хотя я не люблю прикасаться к незнакомым людям, всё-таки я протолкнулась через толпу.

Одного взгляда хватило, чтобы увидеть, что бочки были пустыми. Значит, это было не проблемой. Проблемой был с заметными ярко рыжими волосами ученик, который стоял с глазу на глаз напротив парня из старших классов. Точно, это был Оливер, из моего курса немецкого языка. Мускулистый, квадратный тип, которого я сразу посчитала неприятным и самоуверенным, он возвышался над рыжим почти на две головы.

- Не вмешивайся, Тильман, - угрожающе сказал Оливер и толкнул другого.

Тильман оставался спокойным, но я чувствовала, что он был тикающей бомбой замедленного действия. И не только то, что он был в смятении, - я почувствовала все то, что чувствует он. Гнев, отвращение, а также страх. Почему страх?

- Прекратите это дерьмо, - ответил Тильман удивительно глубоким взрослым голосом.

Интересно, сколько ему лет? Судя по его росту, скорее всего, он учится в средних классах. Я приближалась, пока не смогла разглядеть его глаза, хотя вонь от мусора мне почти перекрыла воздух: кислое молоко, мокрая туалетная бумага, гниющие фрукты, испорченная колбаса и голубиный помёт. Лицо Тильмана было бесстрастным, но в его тёмных, суженных миндалевидных глазах бушевал гнев.

- Это что, твой последний каприз? Играть благодетеля? - Оливер презрительно рассмеялся и несколько других ребят тоже. – Серьезно?

Молниеносно рука Тильмана вырвалась вперёд и схватила Оливера за воротник рубашки. Оливер отпрянул. Его ноги запутались, и одну долю секунды казалось, что он упадёт. Потом он снова оправился.

- Эй, - закричал он и попытался оторвать руку Тильмана от своего воротника. - Ты что, совсем свихнулся, что ли? Расслабься, мы только чуть-чуть поиграли в метание мелюзги.

- Метание мелюзги не игра. Это трусость и больше ничего.

Очень медленно Тильман разжал кулак и освободил Оливера. Внимательно он наблюдал за выражением лица Оливера, но я увидела, как его грудь свело судорогой. Едва заметный болезненный шум послышался из его лёгких. В его глазах вспыхнула паника.

- Сделай только одну ошибку, малец, - прошептал Оливер. - И ты вылетишь из этой школы. Понял? Да? я позабочусь о том, твоей ноги здесь больше не было.

Тильман так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Оливер наклонил свою голову вперёд, так что его нос коснулся кончиков волос Тильмана, и выдохнул ему прямо в лицо. От него воняло чесноком и холодным затхлым потом.

- Оставь его в покое! - закричала я резко.

Раздался удивленный шёпот, потом внезапно стало тихо. Оливер отреагировал последним. Недоверчиво он уставился на меня. Тильман не выпускал его из виду.

- Ага. Новенькая. - Оливер улыбнулся, забавляясь. - Ты что, хочешь провести со мной сейчас  одну из папиных терапий? - Его друзья ухмыльнулись. - Или наденешь мне смирительную рубашку? - Он размахивал глупо руками.

- Я хочу, чтобы ты оставил его в покое. И прекрати бросать детей в мусорку. Найди себе кого-нибудь своего возраста для игр.

- Пффф, - презрительно сказал Оливер и сплюнул.

Я была так зла, что мне хотелось закричать. Мои глаза начало предательски щипать. Но моё внимание было направлено на Тильмана. Он дышал с трудом. Странный храп вырывался из его лёгких. Разве никто этого не слышал, кроме меня?

Я повернулась к ученикам позади меня. Они смотрели на меня так, как будто я только что им рассказала, что два плюс один будет четыре. Чёрная Лола подошла и стала оживлённо шептаться с Надин. Потом они намеренно громко засмеялись. Затем и Майке присоединилась к ним.

- Проваливайте отсюда. Убирайтесь! Чтобы я вас больше не видела!

О, я всё-таки могла кричать. Качая головой, Оливер подошёл к своим друзьям и постучал по лбу. Ну конечно, я была не в себе. Он мне не сказал ничего нового. От вопрошающих глаз Майке я отвернулась.

Тильман и я остались стоять, не двигаясь, пока толпа позади нас, наконец, не разошлась, ворча. Солнце пекло в наши спины, и зловонье открытых мусорных баков стало прямо невыносимо.

- Подожди, - прошептал Тильман хрипло и метнулся в сторону туалета.

Я убедилась в том, что за нами никто не наблюдает, и последовала за ним. Но он пробежал мимо домика с туалетами и проскользнул через брешь в заборе. В нише за забором он опустился, тяжело дыша, на колени. Густо растущие ветки берёзы образовывали своего рода крышу, так что никто не сможет нас здесь увидеть. Я проскользнула за ним.

Не обращая на меня внимания, Тильман вытащил маленький баллончик из кармана брюк и поднёс ко рту. Целенаправленным движением я открыла замочек на его голубом матросском свитере, но избегала того, чтобы к нему прикасаться. Его грудь напряжённо поднималась и опускалась. Только после того, как он два раза вдохнул из баллончика, его тело медленно расслабилось.

- Астма, - поставила я диагноз.

Он поднял подбородок вверх и посмотрел на меня. Его глаза блестели, как две тёмные фары, но сам он был очень бледен.

- Попробуй только кому-то сказать, - предупредил он меня охрипшим голосом.

- Тебя туда раньше тоже бросали, верно?

- А ты, конечно, учишься только на единицы*, - ответил он холодно. Я коротко кивнула.

(прим.редактора: * в Германии 6-ти балльная система оценок с обратной зависимостью, т.е. 1-«отлично», 6-«неудовлетворительно».)

- По большей части. Если я не задамся целью получить тройку, конечно. Ты уже в порядке? Не хочешь лучше пойти к врачу?

Тильман отмахнулся.