Всеволод Болдырев - Судьба-Полынь Книга II

— Ная, пойдешь последней, — велел Лариус, зажигая в ладони шарик огня. На промелькнувшее во взгляде девушки недовольство, укоризненно выговорил: — Кто за помощью побежит, если потребуется, я или Милар? Ты всяко быстрее обернешься.

Старик был прав. К тому же время споров вышло. В дозоре подчиняться старшему по группе беспрекословно — закон. Девушка послушно встала за Миларом, протиснулась в щель, лишь услышав с той стороны разрешение привратника. Шарик огня тускло освещал туннель. Но в руках Милара Ная с удивлением увидела факел.

— Захватил по привычке, — пояснил он, запалив его вылетевшей от щелчка пальцев искрой.

Сразу стало уютнее. Все-таки, что ни говори, свет придает уверенности. Цепочкой, на расстоянии трех шагов друг от друга, двинулись по коридору. Древность и колдовство незримо присутствовали здесь. Ровно через двадцать три шага попадались кучки костей, сложенные пирамидкой, через девять — выложенные из белого мутного камня круги, стены были исписаны заклинаниями. Прочесть их не получилось. Темно и язык незнакомый. Но в чем девушка была уверена — писали их кровью. Даже по прошествии трехсот лет в горле першило от ее запаха.

Лариус остановился у развилки. Коридор дальше расходился на три туннеля. Который именно из них подходил к грани — никто не знал. Сведений о том не сохранилось.

— Я проверю правый, а вы остальные, — решил целитель. Шарик в его руке увеличился вдвое, засияв ярче, — Будьте осторожны. Если заметите что-то подозрительное, сразу подавайте знак, в драку одни не лезьте.

Колдуны разошлись каждый по своему коридору. Ная по примеру Лариуса тоже создала светлячка, хотя в темноте видела прекрасно. Далеко идти девушке не пришлось. Туннель вскоре закончился тупиком. Кладка старая, непотревоженная, воздух затхлый. Она повернула назад. И тут подземелье содрогнулось от грохота, земля качнулась под ногами, а впереди сверкнули всполохи огня. Ная с проклятиями рванула к выходу из туннеля. Из соседнего коридора выскочил Милар.

— Лариус! — одновременно выпалили они и бросились в правый туннель.

Девушка вновь очутилась позади привратника, хотя не помнила, когда он успел пихнуть ее себе за спину. Светлячок легким движением пальцев был затушен, хватало и факела Милара, а лишние силы тратить на колдовство сейчас не годилось. Судя по всему, скоро они очень понадобятся. «Сестренки» скользнули в ладони колдуньи. Дирк ждал своего часа на поясе.

Ная охнула, налетев на широкую спину внезапно остановившегося привратника. Осторожно высунулась из-за его плеча, оглядела туннель.

Целитель лежал в трех шагах от них в изломанной позе. Под ним растекалась лужа крови. Меч валялся чуть в стороне, слегка присыпанный каменной пылью от обрушившейся части стены. А рядом с ним, спиной к привратникам, стояло высокое, закутанное в серый плащ, существо. Седые космы ниспадали до пояса, голова склонена на бок, уродливые пальцы с длинными когтями зажимали рану на бедре. Сумел все же Лариус достать тварь. Погиб, как и хотел — достойно, в бою.

Существо повернулось к ним, и Милар хрипло выдавил:

— Талкара.

Глава 11 Ильгар

Двуколку Ильгар нагнал ближе к ночи. И то лишь потому, что жрица изволила устроиться на ночлег.

Перед тем как выехать из деревни, страж еще немного пораспрашивал народ, но делал это скорее для виду, чтобы было что написать в раппорте. Чужаков в этих землях давным-давно никто не видел, боги тоже не объявлялись, а из местных вряд ли кто мог учинить подобное с пасечником. По всему выходило, что дело просто закроют.

Он наскоро перекусил в доме старосты и выбрался на тракт.

Место жрица выбрала хорошее — в ложбине между холмами, с подветренной стороны. Дыма от костра видно не было. Ильгар бы проехал мимо, да пожилой воин вовремя его приметил и окликнул. Оказалось, рассвирепевшая жрица отослала старика, велев вернуться затемно.

— Обряды, — пояснил Карик. Он сидел на камне и прихлебывал из фляги резко пахнущую травами настойку. Глаза ветерана маслянисто блестели. — Она с трупом возится и не хочет, чтобы мешали… Хлебнешь?

— Нет.

Ильгар слез с лошади и огляделся. Место было укромным, тихим, неподалеку темнела купа диких яблонь. От тракта к ним вела едва заметная тропка. Не иначе, подумал страж, раньше здесь был разбит сад. А возможно, и деревня находилась где-то неподалеку… Сколько трудов было вложено, чтобы сад цвел? И все пропало втуне. Человеческий труд не имел цены. Вернее, результат человеческого труда оценивался лишь временем.

— Уже стемнело, — Ильгар взял лошадь под уздцы, — идем к костру.

— Я еще посижу, — невнятно ответил Карик. Он выглядел каким-то вялым.

— Дай-ка флягу.

Тот не шевельнулся. Тогда страж сам забрал обтянутый кожей деревянный сосуд. Взболтал, принюхался. От резкого запаха закружилась голова.

Хмыкнув, Ильгар поставил флягу у ног ветерана и сам направился к костру.

К запаху дыма примешивался уже знакомый пряный аромат благовоний. Девушка как раз заканчивала чистить кадило, когда страж громким покашливанием возвестил о своем приходе.

— Молодец, — буркнула жрица, — быстро нас нашел.

— Искал по запаху.

— Как собака?

— Скорее, как волк. Все-таки я из лесных, а у нас, знаешь ли, в роду не только медведи и лисы встречаются.

— Знаю, — жрица принялась зашивать мертвеца в парусину, — дикари готовы трахнуть все, что поймают. Поэтому вы больше похожи на зверей. А мы — люди. Строим новый мир, пока вы гоняетесь за медведицами, лисами и сестрами… Чувствуешь разницу?

— Острее, чем ты думаешь, — Ильгар уселся перед костром и развязал мешок. Дочь старосты собрала в дорогу немного вареной курятины, белого хлеба и сотов, завернутых в листья лопуха.

— Можешь ухмыляться сколько душе угодно. — Игла так и мелькала в пальцах девушки. Было видно, что она поднаторела в подобных делах. — Но вместе с богами уходит время нелюдей, дикарей и животных в человеческом обличии. Не все это понимают, к сожалению. Но… ничего. Придет час, когда поймут. Очистим от грязи Гаргию, а вслед за ней — всю Ваярию.

— Что у тебя с головой? — изумился Ильгар. — Или это в душе такой хаос? Мне жрецы всегда виделись оплотом нового мира. Разумные, степенные… Злоба в тебе клокочет, как вода в котле под крышкой. Того гляди пар из ушей пойдет! Я тебе кое-что расскажу про дикарей и язычников. И, быть может, в твоей светлой головке появится что-то еще, помимо ненависти…

— Оставь слова для ушей тех, кому не противно тебя слушать!

Ильгар осекся. В молчании наблюдал, как невысокая девушка заканчивает работу и моет руки.