Поцелуй Тёмного Огня - Эми Пеннза

Фергус нахмурился, очевидно, угадав направление моих мыслей.

— Мы должны сказать ей.

— Да, — проговорил я, но что-то в этой перспективе выбило меня из колеи. Что, если она потребует вернуться домой? Она могла бы счесть своим долгом отдать последние почести — а это означало позволить ей вернуться в это гадючье гнездо на Урале. — Возможно, нам все же стоит подумать об этом.

— О чём тут думать? Это её отец, Брэм.

— Отец, который не заботился о ней.

Он покачал головой.

— Это не имеет значения. Семейные узы, какими бы рваными они ни были, по-прежнему важны. Я не любитель пиявок, но они часть Галины, к лучшему или к худшему. — Он нахмурился ещё сильнее, — мы её пары. Мы не можем начать этот союз со лжи. И утаивать от неё правду было бы ложью или упущением.

Конечно, он был прав. Но это не означало, что мне это должно было нравиться.

— Хорошо, — сказал я.

Его плечи расслабились.

— Так мы скажем ей этой ночью?

— Да. Ночью.

Глава 17

Галина

Это должно было произойти сегодня ночью.

Пока я изучала себя в зеркале, мой желудок трепетал от нервов. Я не могу поверить, что делаю это.

«Это» означает сказать Брэму и Фергусу, что я принимаю брачную связь. Я струсила после тренировки с Брэмом ранее вечером, но теперь я была готова признать то, что знала в течение нескольких дней.

Судьба свела нас вместе. Возможно, это прозвучало драматично — особенно когда я прошептала это в душе, готовясь к своему громкому объявлению, — но нельзя было отрицать, что меня тянуло к мужчинам.

Один за другим они перевернули все мои предвзятые представления о драконах. Они не были порочным видом, который похищал женщин и издевался над ними. Это были очаровательные, забавные мужчины, которые взяли меня поплавать и удивили праздничным тортом. Брэм научил меня драться — или, по крайней мере, пытался. Фергус помог мне обрести зарождающееся чувство уверенности в себе.

И вместе они подарили мне самый изменяющий сознание секс, какой только можно вообразить, заставив меня чувствовать себя почитаемой. Более того, они заставили меня почувствовать себя желанной.

Я никогда не ощущала этого раньше.

Я хотела почувствовать это снова. Это было совсем не похоже на яд. Мне не нужен был наркотик, чтобы заставить меня хотеть Брэма и Фергуса. Это было реально, и это стоило сохранить.

Я в последний раз критически оглядела своё отражение. Я уложила волосы мягкими волнами, которые ниспадали на плечи, и поэкспериментировала с косметикой, которую Фергус оставил в моей ванной. Моё платье, безусловно, было самым откровенным предметом одежды в моём шкафу. Чёрный материал облегал мои бёдра, а вырез был вызывающе низким. Я обошлась без лифчика, и ткань была достаточно тонкой, чтобы показать тень моих сосков. Мои трусики представляли собой не что иное, как два крошечных лоскутка шелка, скреплённых розовыми лентами, которые, если всё пойдет по плану, парни скоро начнут развязывать.

А потом они овладеют мной... вместе.

Мой желудок снова затрепетал, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не было никаких причин для беспокойства. До сих пор они были только нежными. Что бы ни случилось, они позаботятся о том, чтобы мне это понравилось.

Я держала эту мысль в голове на первом месте, когда выходила из своей комнаты и входила в холл. Под дверью Брэма была полоска света, но мне это было не нужно, чтобы знать, что ребята были там. Мой обострённый слух ещё не угас, и когда я постучала, до меня донёсся гул их голосов.

Через несколько секунд Фергус был у двери. Он скользнул взглядом по моему телу, и у него отвисла челюсть.

— Что такое? — спросил Брэм, отходя от камина. Он заметил меня и замер на месте.

Я переступила с ноги на ногу, тепло поползло вверх по моей шее.

— Эм, могу я войти?

Фергус пришёл в себя первым.

— Пожалуйста, — он отступил назад, чтобы я могла войти, а затем, казалось, растерялся, не зная, что делать дальше.

Они оба были растеряны. Они застыли, их взгляды блуждали по моему телу. Брэм наклонился и не очень-то осторожно поправил себя.

Если у меня и были какие-то сомнения по поводу их привлекательности для женщин, они исчезли в тот момент. Мои нервы тоже исчезли, и я улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого.

— Я рада, что вы оба здесь. Мне нужно кое-что сказать.

Фергус прочистил горло.

— Ах, нам тоже, на самом деле…

— Можно я скажу первой? — выпалила я. — Это важно. — И кто знал, как долго продлится моя уверенность? Если я буду ждать слишком долго, то могу струсить и убежать обратно в свою комнату.

— Конечно, девочка, — сказал Брэм. — Мы слушаем.

Я опустилась на колени — движение, которое я практиковала в своей комнате. Я не была уверена, как невесты-драконы признают свои пары, поэтому я остановилась на вампирском ритуале, который требовал, чтобы женщина символически склонялась перед своим господином.

В данном случае, господинами.

Моё сердце бешено колотилось.

— Я хотела сказать… Я принимаю нашу связь. И предлагаю свою верность как ваша пара.

Мгновение они молчали так тихо, что я подумала, не допустила ли я ужасный просчёт. Затем они медленно двинулись вперёд. Брэм взял меня за руку и поднял на ноги.

— Ты никогда не кланяешься нам, девочка. Ты — наша вторая половинка. Равная нам.

Фергус коснулся пряди волос, упавшей мне на плечо.

— И наша любовь.

— Ты любишь меня? — я вздохнула.

Он улыбнулся, и это было опустошительно в своей нежности.

— Как ты могла когда-либо сомневаться в этом?

Брэм коснулся моего другого плеча.

— Позволь нам показать тебе, — прошептал он.

Вот она. Точка невозврата для всех нас троих. Как будто мы стояли на утёсе, наши тела были готовы к падению во что-то необратимое.

Осмелюсь ли я сорваться?

— Да, — услышала я свой шёпот в ответ.

Брэм заключил меня в свои объятия. Фергус добрался до кровати раньше нас, и я чуть не рассмеялась над тем, насколько это было обыденно. Но я была слишком занята, наблюдая, как он снимает рубашку — сюрприз, на нём действительно была одна — и брюки. К тому времени, как Брэм опустил меня на кровать, на Фергусе не было ничего, кроме кожи, и его серебристые глаза блестели от вожделения, когда его взгляд скользил по мне.

— Сними это платье.

Приказ прошёлся по моей коже, и последние мои нервы сдали, когда я повиновалась, собирая подол и стягивая прозрачный материал