Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир
Мы с Мелани отходим друг от друга и направляемся в сторону дома к женщине, ожидающей нас с улыбкой и светом в глазах.
– Здравствуй, милое дитя, – пожилая женщина делает шаг навстречу к Мелани, хватая её напряженное тело в мягкие объятия.
Отстраняясь, она оглядывает девушку с головы до ног и качает головой.
– Боже, какие торчащие кости! – её руки подлетают к голове, хватая короткие волосы, смотря на неё с ужасом в глазах. – Но я это исправлю, никто ещё не оставался в моем доме голодным.
Мы вместе с Мелани смеемся от энтузиазма женщины. Мне было бы интересно понаблюдать за тем, как она сотворит чудо. У меня не вышло, сколько бы ни ела Мелани, она не набирает достаточного веса, оставаясь стройной.
– Меня зовут Мелани, а это моя подруга Ребекка, – обретая силы говорить, Мелани представляет нас, и моё сердце сжимается от последних слов.
“Подруга”
Я и забыла, какого это – иметь подругу. Это слово стало чуждым для меня после смерти Эмили, предательства Беллы, и я не могла даже мечтать, что снова услышу подобное обращение в свой адрес.
– Я Беатрис, но можешь звать меня бабушкой, если у тебя возникнет такое желание.
В глазах Мелани появляется вспышка боли. Еще в раннем возрасте она потеряла бабушку и дедушку, а со стороны отца её не желали признавать, и им было безразлично существование внучки.
Я надеюсь на то, что Мелани будет комфортно с этой женщиной, и она обретет потерянное чувство семьи.
– Давайте пройдем в дом, еда стынет, – восклицает женщина, смотря в мою сторону, приглашая.
– Мне нужно уезжать, и я не хочу мешать вашему знакомству, – мягко отказываюсь, обращая следующие слова Мелани. – Как только устроишься и появится время, дай знать о своих планах. И помни, я рядом.
Последние слова говорю одними губами, но Мелани понимает. Она заключает меня в объятия, крепко сжимая, и я сжимаю в ответ.
– Спасибо, Ребекка. Не знаю, чем заслужила такое отношение, но, правда, спасибо. Никто в жизни ещё так не заботился обо мне. Я дам знать, как обустроюсь.
Отстраняюсь от Мелани, с трудом сдерживая порыв заплакать, когда она исчезает в доме с женщиной, которая машет мне на прощание и уговаривает приехать в следующий раз на ужин.
С камнем в груди иду к машине, с сожалением, что оставила её привыкать к другому человеку. Если бы была возможность, я бы оставила Мелани у себя, но смерть следует за мной по пятам, и я не могу допустить, чтобы она дошла и до неё.
Люди больше не будут страдать из-за моих действий.
Быстрым шагом иду к машине, не переставая моргать глазами, чтобы эти слезы отчаяния ушли, но резко останавливаюсь, когда замечаю то, что преследует меня уже третий год.
Маленький знакомый конверт ожидает меня на капоте машины, и я кручу головой в разные стороны, пытаясь найти преследователя, который не оставляет меня в покое. Он всегда рядом, появляется исподтишка, незаметно исчезает, и я никогда не могу его найти, сколько ни пыталась.
Взяв конверт дрожащими руками, я запираюсь в машине, начиная читать строки, написанные беглым почерком и не таким аккуратным, как в прошлые разы. Возникло ощущение, что преследователь был на грани чего-то: злости либо гнева.
☆
Letter 33
☆
Заканчивая читать, я бью руками по рулю, срываясь на крик. Этот человек больной на всю голову, и я не понимаю, что значат его слова.
Я рву волосы на голове, ухожу глубоко в воспоминания и задаю себе тысячу вопросов, но ничего… ничего не приходит на ум.
– Кто ты?! – кричу в пространство, получая в ответ лишь зловещую тишину.
Глава 18
I Am Not a Woman, I'm a God – Halsey
Я не мученица,
Я само страдание
Ярко-мерцающие огни ослепляют зрение, не давая видеть очертания букв в названии, но в этом нет необходимости, ведь я знаю его наизусть.
“Боль, унижение, наслаждение”
Клуб, где женщинам платят целое состояние, чтобы они терпели пытки, издевательства, зверства и насилие со стороны мужчин.
И, к огромному сожалению, таких женщин слишком много: сломленных, которым нужны деньги. Отчаявшись, они приходят в это место, оставляя здесь часть души. Ведь после того, что с ними делают за закрытыми дверьми, невозможно выйти обычным человеком.
Это особенные люди, и я вхожу в их число, однако мы отличаемся. Я никогда не была согласна на боль и до последнего вздоха буду бороться за то, чтобы монстры гнили там, где им и полагается.
В Аду.
Поэтому я и стою перед клубом в одной длинной черной футболке без нижнего белья и с красной маской на лице.
Дресс-код для работающих женщин в этом заведении.
Красная маска – единственный атрибут, понравившийся мне; она символизирует кровь и напоминает, как я сокрушила Маркуса.
Довольно символично. Они пролили нашу кровь, теперь прольется их собственная.
– Я в комнате, заходи, – голос Лиама в наушнике прекращает поток мыслей, давая сигнал действовать.
Всё ещё поражаюсь умению моего напарника пробираться в любое здание незамеченным несмотря на все сложности и защиту. Лиам взломал их систему камер, вставим совсем другой фрагмент на момент, когда пробирался в здание и саму комнату, где будет все происходить. Также, ему пришлось изучить черный выход, чтобы мы незаметно от охраны вывели Антонио.
На удивление, я спокойна: нет ни страха, ни сомнений. Я ждала этого дня с нетерпением. Демоны жаждут свободы, и это лучший вариант дать им её: полностью отключив человечность, которая всё ещё живет в моих жилах, несмотря ни на что.
На входе меня встречает куратор, мужчина крепкого телосложения, одетый во все черное и с красной маской на лице, как у меня.
Я действительно начинаю влюбляться в красный.
– 15 комната твоя, клиент будет с минуты на минуты, – сухо и без эмоций объявляет куратор, не удостоверив меня и взглядом.
Величайшая ошибка мужчин – доверять женщинам. Верить в то, что они не умнее их самих. Самоуверенность мужского пола в себе идёт мне лишь на руку. Я с легкостью вступила в клуб с фальшивыми документами, которые исчезнут из базы, как только я закончу. Лиам имеет доступ к камерам, он удалит все видео с нами, как будто нас и не
