Лекарка. Призрачная тайна - 2 - Елена Кароль

В какую сторону? - уточнила, не сумев сразу сориентироваться.

– Туда!

– Скажите, что уже лечу.

Договаривала я уже на бегу, максимально ускорившись, а когда прибыла на место, почуяв колебания пространства издалека, то первым делом отправила Акеллу, Борьку и Архимеда в самую гущу монстров, которых на первый взгляд было даже больше, чем на четвертой заставе, сама, не жалея сил и понимая, что сейчас важнее скорость, одним махом уничтожила почти десяток мерзких тварей, облепивших пару бойцов, и опустилась перед ними на колени, но…

Опоздала. Здесь и сейчас я опоздала.

Призраки не умеют плакать, но сами эмоции нам не чужды. Растерянность, горечь, неверие… Злость и даже ярость.

А потом я начала убивать.

Молча. Сосредоточенно.

Одного за другим.

Порой совершенно нерационально расходуя только-только собранную энергию, но это было сильнее меня. Совсем молодые ребята. Им бы жить и жить! Но нет… Пришла какая-то мразь и просто их убила. Просто потому, что не умеет ничего другого. Только жрать.

Ненавижу!

– Лекаря! Лекаря!!

Чуть придя в себя лишь от чужого крика с нотками паники и обреченности, я рванула на зов… И на этот раз успела. Едва не в последний момент, но успела!

Пока стояла рядом с пострадавшими бойцами на коленях, сцепив руки в замок и отсчитывая бесконечные секунды одну за другой, чуть пришла в себя и мысленно потянулась к своим призрачным питомцам, считывая обстановку. Сущей оставалось меньше дюжины и их взяли на себя шестеро самых сильных магов, да и Акелла от них не отставал, а вот мне стоило помочь ещё семерым. Они не пострадали от сущей, но были без сознания и выглядели изможденными - кажется, просто выложились сильнее, чем стоило.

Но прежде я всё равно убедилась, что лежащие на жухлой траве мужчины выглядят почти здоровыми, дышат ровно, без хрипов и их души на месте, и только потом поспешила оказать помощь остальным.

И вот, последняя сущь добита, пострадавших, кто ещё не пришел в сознание, грузят на носилки, а тех двоих, которым я не сумела помочь…

– Госпожа Лекарка… - ко мне подошел мужчина в годах, на погонах которого красовались капитанские лычки, - как же так…

При этом я видела, он не осуждает, но искренне расстроен, не зная, что сказать. У меня тоже не было слов. Я просто опоздала. И я не всесильна. Не панацея!

Но в глаза всё равно посмотреть не смогла.

– Простите. Я узнала слишком поздно. Не успела. Мне так жаль…

– Ни шанса?

Не знаю, на что он надеялся, но отрицательно качнула головой.

– Простите, я не богиня.

Я уже отступила на шаг, чтобы убежать, скрыться, спрятаться от собственных эмоций, но мужчина резко вскинул руку, прося задержаться, и я замерла.

– Спасибо вам. Спасибо за всё. Храни вас стихии, госпожа. Светлая у вас душа, благородная. Спасибо.

От этих, таких искренне благодарных слов в груди зажгло горечью ещё сильнее и я, порывисто кивнув, умчалась прочь. При этом напутала с направлением и вместо города вылетела к северным карьерам, которые были заполнены водой. Там, чувствуя, что в этот ранний час поблизости нет ни единой души, просто прооралась, выплескивая вовне всю свою боль и беспомощность. Как бы ни была я сильна и смела, как бы ни была быстра и готова прийти на помощь… Спасти всех всё равно невозможно.

Но как же больно это осознавать!

Я потом я просто села на траву и смотрела на то, как медленно поднимается солнце. Как начинается новый день. Светлый. Ясный. Такой… Самый обычный.

Рядом сосредоточенно пыхтел Борька, с другой стороны моё плечо подпирал Акелла, чуть дальше нахохлился Архимед, у ног притих Жорик и даже Пинг и Понг замерли призрачными статуэтками, словно тоже разделяли мою боль и отдавали дань павшим. Не только сегодня. Не только этим двоим.

Как же всё-таки несправедлива жизнь!

Но что я могу?

Неделя, две, месяц, год! Даже десять лет! А может и все сто? Я буду защищать Рязань каждую ночь. Буду.

Но кто защитит другие города? Всю остальную планету?

Вопрос необходимо решать радикально. Но проблеме уже тысяча лет. Тварь нереально сильна! И одна ли она? Какой мощью она наделена и каких размеров, если способна каждые сутки создавать сотни, а то и тысячи разрывов. Сколько всего городов на планете? А ведь она нападает не только на Российскую империю. Проблема существует во всём мире.

Стоит ли пытаться проникнуть к ней на ту сторону и иссушить не её рой, а её саму? Будет ли это реальным выходом или форменным самоубийством? Она убила меня раз, что помешает ей убить меня второй?

Всё гоняя и гоняя мысли по кругу, но не видя приемлемого выхода, я поняла, что просто бездарно теряю время. Уже окончательно рассвело и мне не стоит попадаться людям на глаза. Они ведь и увидеть меня могут.

Хотя…

Глава 15

Решив ещё немного побыть призраком, я отправилась в монастырь и снова изучила его от и до, помелькав перед всеми монахинями, которые там жили. Повезло буквально в последний момент - меня увидела одна из самых пожилых женщин, которая как раз выходила из подсобки.

Замерев, она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, а потом тихо-тихо прошептала:

– Госпожа Агафья?

Отрицательно качнула головой, а вслух произнесла:

– Здравствуй, сестра. Ты видящая?

Женщина заторможенно кивнула, а я, радуясь, что в монастыре тоже теперь есть, с кем побеседовать, максимально доброжелательно уточнила:

– Скажи, нужна ли моя помощь в исцелении? Быть может, я могу облегчить чью-то душевную боль? Не бойся, я пришла с миром.

– Ваш голос так молод… Но я не припомню вас среди послушниц. Простите моё любопытство, госпожа. Но в какой год вы умерли?

Какая дотошная тётя!

– Давно, - вздохнула. - Очень давно. И не здесь. Как тебя зовут, сестра? Как мне к тебе обращаться?

– Устинья я, госпожа. А… вы?

– Зови Лекаркой, Устинья. Так что? Нужна помощь? Днём я слабею, хотелось бы успеть помочь нуждающимся до полудня.

Встрепенувшись, женщина торопливо закивала и позвала меня за собой, по дороге рассказывая, кто и с чем к ним обратился буквально на днях. Кто с кашлем, кто с подагрой, кто животом маялся, кого собака покусала… В основном жители ближайшего поселка, где не было своего фельдшерского пункта, но приходили и из города. В основном совсем малоимущие и старики, нуждающиеся больше в еде и крове,