Академия льда и пламени - Энн Шайн

Лекции пролетали мимо, сливаясь в бессмысленный гул голосов. Я не записала ни строчки. Мои мысли метались между предстоящим визитом в родовое гнездо Ролдэнов и панической инвентаризацией моего гардероба.

Что надеть на чай к герцогине? Мою лучшую учебную мантию? Она штопаная на локте. Платье, которое мы сшили с мадам Фиорой? Оно было великолепным, но слишком... вечерним. Слишком вызывающим для дневного чаепития. В нем я буду выглядеть как актриса, сбежавшая со сцены.

Чувствовала себя самозванкой. Золушкой, у которой карета превратилась в тыкву еще до начала бала.

Когда после занятий Ален встретил меня у ворот академии, я была готова сказать, что заболела. Умерла. Уехала в экспедицию к гномам.

— Ты выглядишь так, будто идешь на эшафот, — заметил он, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. В его глазах плясали смешинки.

— Хуже, — буркнула я. — На эшафоте хотя бы не нужно думать о своем внешнем виде. Ален, я не могу поехать. Мне нечего надеть. Серьезно. Я буду выглядеть как пугало в музее изящных искусств.

Ален усмехнулся, отлепился от стены и протянул мне большой, перевязанный лентой сверток, который появился в его руках ни с того ни с сего.

— Я так и думал.

Я уставилась на подарок.

— Что это?

— Это — твой пропуск в мир высокого чаепития. Открой.

Дрожащими руками развязала ленту и развернула шуршащую бумагу.

Внутри лежало платье. Нежно-голубое, цвета весеннего неба, простого, но невероятно элегантного кроя. Ткань была мягкой, плотной, приятной на ощупь. Там же наблюдались туфли — лодочки на устойчивом каблуке, идеально подходящие по тону.

— Ален... — выдохнула я. — Откуда?

— Я слетал в столицу, — пожал он плечами, словно это было пустяком. — Пришлось, правда, нарушить пару правил академии о выходе за территорию и превысить скорость на обратном пути, чтобы успеть к концу пар. Но оно того стоило, — маг льда посмотрел на меня с теплотой. — Я выбирал сам. Мне показалось, этот цвет подойдет к твоим глазам. И фасон... не слишком вычурный. Удобный. Чтобы ты не чувствовала себя скованно.

У меня защипало в глазах. Он не просто купил шмотку. Он подумал обо мне. О том, как я буду себя чувствовать. Нарушил правила, рисковал, и все ради меня.

— Ты сумасшедший, Ролдэн, — прошептала я. — Спасибо.

— Переодевайся, — скомандовал он. — Бабушка не любит, когда опаздывают.

Поместье Ролдэнов было не просто домом. Это была крепость, одетая в кружево из белого камня и витражного стекла. Оно возвышалось над долиной, словно спящий зверь, готовый в любой момент проснуться.

Мы приземлились на широкой террасе, вымощенной мрамором. Платье, подаренное Аленом, сидело идеально, и я чувствовала себя в нем на удивление уверенно. Но когда мы подошли к массивным дверям, дрожь все-таки вернулась.

— Дыши, — шепнул маг огня, сжимая мою руку. — Она не кусается. Обычно.

Двери распахнулись. На пороге выстроилась шеренга слуг в ливреях.

Мы шли сквозь этот строй. Я держала спину прямой — стальной стержень внутри меня звенел от напряжения, но не гнулся.

Одна из служанок, молоденькая девушка с накрахмаленным чепцом, встретилась со мной взглядом. Скользнула глазами по моему платью, потом по моим рукам и на её лице появилось выражение брезгливого недоумения. Её губы скривились в едва заметной, но такой понятной ухмылке: «И что наследник нашел в этой... простолюдинке? Даже платье не помогает скрыть породу».

Я напряглась, готовая ответить взглядом, но не успела.

— Ты! — раздался властный, старческий голос, от которого, казалось, завибрировали стекла в окнах.

В дверях холла стояла высокая статная женщина в черном платье. Она опиралась на трость с головой дракона.

Вдовствующая герцогиня Матильда Ролдэн.

Она не спускалась по лестнице, а словно парила над ней. Её взгляд, острый, как лезвие скальпеля, был прикован к той самой служанке.

— Как твое имя? — спросила герцогиня. Голос ее был тихим, но в этой тишине слышался рокот лавины.

Служанка побелела и присела в глубоком реверансе, едва не касаясь носом пола.

— М-мари, Ваша Светлость.

— Мари, — повторила герцогиня. — Собери свои вещи. Ты уволена.

Девушка вскинула голову, в её глазах плескался ужас.

— Но... Ваша Светлость! За что? Я ведь ничего не сделала!

— За то, — отчеканила Матильда, — что ты посмела скривить лицо при виде гостьи моего внука. В этом доме гость — священен. А выбор моего внука — закон. Если ты считаешь себя выше тех, кого я принимаю, значит, тебе здесь не место. Пошла вон.

“Боже… Дыши, Кира! Только не грохнись в обморок, я тебя умоляю!”

Служанка зарыдала и выбежала прочь. Остальные слуги замерли, боясь даже моргнуть.

Бабушка перевела взгляд на нас. Её лицо мгновенно изменилось. Гнев исчез, уступив место вежливому, цепкому любопытству.

— Ален, — она кивнула внуку. — Ты вовремя.

— Бабушка, — маг огня склонил голову. — Позволь представить тебе...

— Я знаю, кто это, — перебила она, буравя меня взглядом серых глаз. — Лиана Вуд. Девушка с интересным характером и переменой в нем. Проходи, дитя. Чай стынет.

От услышанного мы с Аленом замерли, не смея даже моргать. Эта женщина… она ужасала и восхищала одновременно!

Делать нечего, пришлось послушно идти туда, куда было сказано.

Спустя некоторое время, держа лицо, мы ступили в малую гостиную. Здесь было уютно: камин, мягкие кресла, запах вишни и старых книг. Я села на самый краешек бархатного стула, выпрямив спину так, что позвоночник грозил рассыпаться в труху.

Матильда (сама!) разлила чай в фарфоровые чашки, тонкие, как яичная скорлупа. Я взяла свою, стараясь, чтобы она не звякнула о блюдце. Руки предательски холодели, но я не позволяла им дрожать.

— Итак, — начала герцогиня, глядя на меня поверх очков. Её взгляд был сканирующим, просвечивающим насквозь. — Ален сказал, что ты... необычная.

— Он преувеличивает, Ваша Светлость, — осторожно ответила я, стараясь говорить так, как учили в книжках, подбирая каждое слово. — Я просто... старательная.

— Старательная, — хмыкнула женщина, делая глоток чая. — Старательные девочки вышивают крестиком и зубрят этикет. А ты, говорят, вскрыла защиту полигона ледяным лучом и устроила гонки на выживание в небе. Это не старание, милочка. Это характер, — она откинулась в кресле, изучая меня, как энтомолог изучает редкого жука. — Знаешь ли ты, дитя, сколько дебютанток теряли сознание в этом самом кресле, просто не выдержав моего взгляда?