Призрак дождя - Маргарита Дюжева

— Вот и я так думаю. Зачем тебе мой убогий? Найдешь нормального. Сильного, крепкого, который песни будет петь и на руках носить.

Я отчаянно пыталась сдержаться, но все равно покраснела. Потому что перед глазами только один образ – на руках у Эйса, положив ему голову на грудь, прикрыв глаза, словно сытая кошка.

— Ты чего это зарозовела? — от внимательного взора Роззи ничего не могло укрыться. Она подозрительно прищурилась, всматриваясь в мое лицо, — влюбилась что ли?

— Что? Нет!

Он сокрушенно всплеснула руками:

— Ну точно влюбилась. И уж явно не в Бена или моего мужа, а кроме них здесь есть только один мужчина.

От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Неужели все так очевидно, что даже посторонние люди могли прочитать меня, как раскрытую книгу?

— Это меня от жары калит.

— Да-да, от жары, — криво согласилась Роззи, не поверив ни единому моему слову, — ох девочка, зря ты это. Ох, зря-я-я-я. Я хозяина нашего с пеленок знаю и люблю очень, но все-таки скажу тебе, просто чтобы предостеречь, и чтобы глупостей ты не надела, и потом ни о чем не жалела. Невеста у него есть на Большой Земле, они детьми еще помолвлены были и следующей весной свадьба у них.

Я улыбалась, хотя в душе все покрывалось ледяной коркой:

— Свадьба – это хорошо.

— Хорошо, — согласилась она, — и мужем он будет хорошим. Верным и преданным. Я не хочу тебя обидеть, но ты для него как Бен, для тебя. Шансов нет. А то, что ты за симпатию принимаешь, на самом деле просто забота. Он как хозяин острова ответственность за тебя чувствует, вот и возится, а еже ли и увлечется, ведь девушка ты симпатичная, то не всерьёз и ненадолго. А тебе потом слезы лить.

Глава 11.5

— Да какие слезы? — улыбнулась я, с трудом растягивая губы в надрывной улыбке, — придумаете еще тоже.

Я снова схватилась за нож и принялась скрябать уже чистую морковь. Руки тряслись, а на глаза наворачивались непрошенные слезы, на которые у меня не было прав.

Роззи права. Во всем. Где он и где я? Глупая фантазёрка. Падать с небес на землю всегда очень больно, а я даже толком взлететь не успела прежде, чем разбиться вдребезги. Одним только хмурым небесам было известно, каких усилий мне стоило взять себя в руки и спрятать свою нежданную боль глубоко внутри.

Сердце колотилось как бешенное. Оно не понимало, что происходит, не хотело этого понимать, сжималось, с трудом прокачивая отравленную кровь, ныло, плакало, сопротивлялось, хотя смысла в сопротивлении не было ровным счетом никакого.

Невеста... Какое красивое слово, и какое страшное, если не имеет к тебе никакого отношения, когда речь идет о том самом мужчине.

— Ну раз придумала, значит и переживать не о чем, — миролюбиво произнесла Роззи. И в этот момент добрая, заботливая женщина не вызывала у меня ничего кроме лютого раздражения. Будто это по ее вине у Эйса появилась невеста.

— Все готово, — я с наигранной бодростью отложила в сторону изрядно похудевшую морковь. Роззи если и заметила это, то ничего не сказала.

— Спасибо, милая. Иди, отдохни, а то бледная совсем.

Я и правда чувствовала себя разбитой. Тяжело, будто на поясе висела пудовая гиря, поднялась из-за стола и, не чувствуя под собой ног, побрела к двери, но не дойдя до нее всего несколько шагов, остановилась.

Не знаю зачем, но улучив момент, когда Роззи отошла на другой конец кухни, я забрала из мусорного ведра цветок Бена-младшего. Такой же истерзанный и жалкий, как я сама. Сунула его в карман и ушла.

Хотелось побыть одной. Поэтому поднялась к себе в комнату, закрылась на защёлку и, закутавшись в плед, с ногами забралась в кресло. На улице стояла нескончаемая хмурая духота, а меня трясло от холода.

Я достала подарок и грустно расправила смятые лепестки. Символ глупой надежды. Цветок напоминал солнце, которого так отчаянно не хватало этим летом.

Интересно, а на Большой Земле солнце есть? И дождь? И свежий воздух?

Убила бы за глоток свежего воздуха…

От мрачной, мглистой духоты, которая, казалось, останется с нами навсегда, мысли поползли в другую сторону.

Интересно, у Эйса красивая невеста?

Я со стоном ударилась затылком о мягкую спинку кресла. Нельзя сползать в это болото. Нельзя!

Еще раз бережно расправив лепестки, я убрала цветок обратно в карман и перекочевала на кровать. У меня не нашлось сил подняться на ужин. Я забилась под одеяло и, не шевелясь, смотрела в стену перед собой, а когда раздался стук – притворилась спящей.

За дверью был Эйс. Я чувствовала это каждой клеточкой, но не отозвалась. Смотреть ему в глаза и знать, что в них нет ничего кроме заботы о непутевой гостье, было невыносимо.

Он ушел. А я уткнулась лицом в подушку и мечтала оказаться где-нибудь далеко-далеко, и чтобы внутри не болело.

Душа маялась, разрываясь в клочья от противоречий. Понимала, что на чужом несчастье счастья не построишь, что невеста, наверное, считает дни до свадьбы, после которой сможет назвать его законным мужем. А другая часть меня, странная, непонятная, незнакомая недоумевала. Какая невеста? Не может быть у него никакой невесты. Просто не может и все. Потому что это неправильно. Потому что есть я. Сама судьба привела меня на этот остров, и это что-то да значило.

В борьбе с самой собой, я провела всю ночь. Так и не сомкнув глаз, под утро я напоминала измученного призрака, который только и может, что бледной тенью слоняться по замку и пугать окружающих своим видом.

Завтрак я тоже пропустила – аппетита не было совершенно. Не желая по этому поводу вступать в спор с дотошной Роззи, я сбежала на улицу. Тайком, чтобы никто не увидел, выбралась через черный ход и спустилась к старой пристани. Уселась на перевернутый ящик и уставилась вдаль, ища хоть какой-то просвет на мрачном небе.

Не было просвета. Только свинцовые неповоротливые туши туч, напитанные дождем, но не выпускающие его из себя.

— Странно, да? — раздался голос за спиной. Я дернулась, но не обернулась. По рукам побежали мурашки, и снова забухало в груди, —