Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

где с неба на мерцающий огнями город проливался жгучий лунный свет.

Крыша представляла собой типичную площадку для отдыха и молитв под лучами Гесты, чистую и сухую, только по углам оставалось немного снега. Видимо, он практически весь растаял днём, остался лишь в парке, где густая тень деревьев не позволила Солару его растопить.

Мелч подвёл меня к невысокому парапету и сказал:

— Смотри, разбегаешься и прыгаешь. С той стороны тебя буду ловить и страховать я. Понятно?

— А гамаки? — шёпотом спросила я.

— А они цепочкой ведут в другую сторону, я решил побаловать коллег из Эстренской Службы Безопасности качественным ложным следом, чтобы не скучали, — злорадно оскалился Мелч. — До этого дома нас наверняка отследят, а дальше пусть ищут с другой стороны города.

Он сначала перекинул наши рюкзаки на другую сторону, потом размотал верёвку, отошёл от меня на несколько шагов и взял разбег. Я заворожённо наблюдала, как быстро и сильно он движется, как мощные ноги отталкивают его от парапета, и он срывается в стремительный полёт от одной крыши к другой, перемахивая через огромную чёрную пустоту на уровне четвёртого этажа.

От ужаса у меня сжалось всё тело, особенно когда он внезапно исчез прямо посреди пропасти между домами. Я не сразу сообразила, что это сработало заклинание — вблизи я видела Мелча, а на расстоянии нескольких шагов уже нет. Только верёвка тянулась в пустоту, а затем сама обмоталась и завязалась узлом вокруг каменного столбика на парапете напротив.

— Давай, Валюха, — раздался басовитый шёпот.

Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз — на шуршащий шинами мобиль, и узкий тротуар. Мгновенно закружилась голова и ноги стали ватными.

Надо довериться. Надо уходить. Надо прыгать.

Но как же страшно!

— Я тебе разве разрешал смотреть вниз? — голос Мелена посуровел, доносясь до меня из пустоты. — Отошла от края, разбежалась и прыгнула, — властно потребовал он, я всхлипнула и подчинилась.

Размазывая по лицу непрошенные слёзы и игнорируя ноющую лодыжку, отошла на всю длину верёвки, а потом побежала так быстро, как только могла. Вспрыгнула на парапет и влетела в ночное небо, в какой-то момент почувствовала, что падаю, но не успела запаниковать, как впечаталась в жёсткие объятия Мелена.

— Умничка. Вниз не смотри. Ты прыгнула с большим запасом. Пойдём, до следующей крыши расстояние даже меньше.

Всё повторилось снова и снова. Лишь кое-где дома стояли впритык, и у нас получалось перебраться с одной крыши на другую через заборчик.

После третьего прыжка я впала в какой-то необъяснимый транс — просто шла за Меленом и делала то, что он требовал. В голове звенело, а щёки горели от переизбытка адреналина и лунных лучей.

Около часа спустя нам пришлось спускаться — между домами пролегали река и большая магистраль, центральные улочки с односторонним движением закончились, а вместе с ними кончились и здания, тесно прилегающие друг к другу.

Последний дом, на крыше которого мы оказались, стоял чуть особняком, мы и допрыгнули до него лишь по одной причине — вместо четырёх этажей в нём было всего три.

Не знаю, как приземлился Мелч — этого не позволило увидеть заклинание, а вот я бы не долетела до парапета, если бы он мощно не дёрнул меня на себя и не поймал у самого края.

— Я больше не могу! — взмолилась я, глядя в его тёмно-серые глаза.

— Хорошо. Спускаемся. Тут как раз какая-то вечеринка, — он указал на десятки мобилей, припаркованных вокруг.

— Нас заметят?

— Мы будем очень осторожны. Жди здесь.

Он оставил меня на крыше, а сам начал спускаться по рельефному торцу дома. Я зажмурилась, чтобы этого не видеть, а потом принялась растирать онемевшие от страха пальцы.

Мелен вернулся за мной минут через двадцать — через чердачную дверь.

— Хозяева в гостиной, слуги в кухне. Все двери открыты. Я бы провёл тебя через дом, но боюсь, что это опасно. Спускаешься по фасаду, поверь, это просто. Там везде сплошная лепнина, фризы и карнизы. Я подстрахую тебя сверху.

Меня затрясло от нервов, захотелось разрыдаться.

— Я боюсь высоты, — сипло прошептала я.

— А я боюсь девственниц с матримониальными планами, — задушевно поделился он, — Кстати, высота никогда не поступит с тобой так подло, как это может сделать женщина. Максимум — убьёт или оставит инвалидом, а это такие мелочи…

— Это ты меня так подбадриваешь? Паршиво получается!

— Это я делюсь с тобой тем, что последние два месяца мужественно провёл лицом к лицу со своим самым большим страхом и пусть чудом, но выжил, — он подтолкнул меня к углу крыши. — Давай, Валюха, нам надо спуститься до того, как гости доедят десерт и встанут из-за стола. Не трусь, я буду тебя держать.

Я повернулась лицом к фасаду и встала на колени, а затем спустила ногу и нащупала ею какой-то выступ. Руки казались чужими и плохо цеплялись за ледяной камень.

— Давай, Валюха. Досаливаем и проваливаем! — поторопил меня Мелч.

Слёзы катились из глаз, но я молча глотала их и спускалась ниже и ниже. Мышцы рук устали мгновенно, предплечья забились, а пальцы стали деревянными. Я вроде и хотела держаться, но не могла — они просто не слушались!

Сорвалась я где-то между вторым и первым этажом и на секунду заиндевела от ужаса, но не упала. Повисла вдоль стены на страховке, хватая ртом ледяной воздух. Пока я паниковала, Мелен спустил меня на верёвке, а я лишь толкалась ногами. Когда они коснулись земли, я прижалась спиной к пилястре и закрыла глаза, тяжёло дыша.

Мой спаситель и герой ловко спустился следом и бесшумно спрыгнул рядом со мной, а потом принялся отряхивать руки.

— Это что? — нахмурилась я, заметив у него на ладонях красные полосы.

Оказалось — ожоги от верёвки. Мне стало стыдно, и я как могла залечила раны, чувствуя, насколько легко даётся каждое заклинание. Хоть какие-то плюсы!

— Извини, — тихо проговорила я.

— А ты специально? — насмешливо спросил он, а потом добавил уже серьёзно: — Ты отлично справляешься, — затем принялся снимать с меня страховку и иронично заметил: — Вон, даже штанишки остались сухими. Ну разве ты не умница?

— Почему мне почти всегда хочется тебя и поцеловать, и огреть чем-нибудь тяжёлым? — устало спросила я.

— Всё дело в противоречивой женской натуре, — авторитетно заявил он, освободив меня от