Устранение - Джеймин Ив

грубо предупреждает он меня. — Никогда не открывай эту дверь без меня.

Часть меня возмущается этой архаичной, чрезмерно заботливой чушью, но большая часть достаточно логична, чтобы увидеть смысл в том, что он говорит. Я понятия не имею, что может ждать меня за пределами этой хижины, и то, с чем я сталкивалась до сих пор, едва не убило меня.

— Мы всё ещё в Запретных Землях? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Мы в Дебрях.

Он медленно открывает дверь.

Несмотря на его ответ, я почти ожидаю увидеть тёмную и серую обстановку, которая до сих пор была моим единственным знакомством с дикой природой, но вместо этого моё поле зрения заполняет множество сочной зелени, мягко освещённой солнечным светом. Что ж, то маленькое видение, которое я вижу вокруг крупной фигуры Романа. 

Затем он отходит в сторону, и я тихо вскрикиваю, мои глаза уже наполняются слезами, когда я падаю на колени.

Мои четыре демона-волка почти атакуют меня, подталкивая локтями и облизывая, их мохнатые тела натыкаются на мои. 

— Сюрприз, — тихо произносит Роман, и я интересуюсь, хотел ли он сначала открыть дверь, чтобы сообщить о присутствии моих волков. Хотя я чувствую, что его предупреждение слишком серьёзно. 

— Ты сказал, что за пределами города они в безопасности? — выдыхаю я. 

Его смех низкий и тёплый.

— Нигде ты не чувствуешь себя в большей безопасности, чем со мной. Было непросто держать их подальше, пока ты исцелялась, но я не мог допустить, чтобы они вмешались в мою рунную магию.

Я слегка откашливаюсь, поскольку Лука доказал в Вегасе, насколько успешно он может снять обездвиживающую руну, которую Роман наложил на меня. 

— Очевидно, моя власть не распространяется слишком далеко, когда тебе больно. 

Я провожу руками по голове Темпл, когда она прижимается ближе, её глаза светятся так ярко, что почти ослепляют.

— Grinta, — бормочу я счастливо и благодарно, чувствуя, как крепнет энергия нашей связи. Вслед за этим я наблюдаю за Блицем и Лукой, они оба прижимаются ко мне с обеих сторон. 

Эйс — последний, мой свирепый волк, но сегодня он без колебаний принимает нашу связь. Как будто ему это нужно так же сильно, как и мне. Он тихо скулит, когда наши энергии сливаются, и я закрываю глаза и прижимаюсь головой к его шерсти, вдыхая его силу и запах.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему, и в награду он проводит языком по моей щеке, прежде чем отстраниться и вновь проявить свою грубоватую независимость.

Волки остаются прижатыми ко мне в течение многих минут, ни один из них не двигается. Мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга. Когда они, наконец, отстраняются, и я смотрю в их фиалковые глаза, в моём сознании возникает другая пара глаз того же цвета. 

Взглянув на свою ладонь, я с удивлением обнаружила, что мерцающая метка всё ещё там. Она достаточно светлая, чтобы я не увидела её, не присмотревшись, но это подтверждает связь, которую я установила со Жнецом. Мне это тоже нужно для моих волков.

Я встаю и смотрю на Романа.

— Есть ли у меня способ установить постоянную связь с моими волками? 

— Да, — просто отвечает он. — Но это должно исходить от зверя, а не от демона. Твои щенки не знают, как установить постоянную связь, потому что они жили только в мире людей. Они не знают, как запустить процесс установления связи.

— Ты связан с какими-нибудь зверем? — спрашиваю я его. 

— Я связан со всеми ними, но не так, как это бывает с настоящей душой. 

Он жестом приглашает меня выйти наружу.

— Я могу показать тебе кое-что из моего мира, если хочешь?

Я без колебаний поднимаюсь на крыльцо. Я знаю, что скоро мне придётся сменить приоритет на Устранение, но сейчас мне нужно разобраться в этой новой обстановке — и особенно понять демона, который сделал её своим домом.

Крыльцо широкое и построено из того же дерева, что и хижина. Всё в доме Романа привлекательно и уютно, что является полной противоположностью городскому. При виде его дома возникает острая потребность снять все слои, которые Роман наложил на себя. Я хочу узнать о нём всё, что могу. 

Поляна вокруг хижины усыпана камнями земляного цвета, а в тридцати футах от неё начинается дикая местность, как будто она знает, что лучше не высаживаться напротив дома Романа.

Глубоко вдыхая прохладный воздух, я ступаю на тропинку, ведущую в дикую местность, и вскоре полностью погружаюсь в зелень. Мои волки расслаблены и спокойны, они следуют за нами, по двое с каждой стороны тропинки. 

Роман ведёт нас мимо огромных деревьев, основание которых больше, чем у моего дома в Вегасе, и через лозы с такими ярко-жёлтыми цветами, что у меня режет глаза, если я смотрю на них слишком долго. Пока мы гуляем, он объясняет, что представляют собой многие растения, и мне кажется, что, несмотря на их красоту, большинство из них в Дебрях могут убить меня. Если захотят.

Когда мы проходим мимо особенно зловеще выглядящих зарослей ежевики, он говорит:

— Очень редко бывает, чтобы демон общался с самыми дикими животными Мортема так, как ты общаешься со своими волками, особенно в таком юном возрасте. 

— Действительно? — спрашиваю я, думая о том, как легко было, когда в моей жизни были мои волки. 

Он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Они могли бы с такой же лёгкостью съесть тебя и твою мать, прежде чем начать свирепствовать в мире людей. Это вызвало бы достаточно шума, чтобы привлечь моё внимание. Мне пришлось бы выследить их и убить.

Я издаю смешок, но выражение его лица остаётся серьёзным. Я с трудом сглатываю.

— Мой отец сильно рисковал, не так ли? 

Роман пожимает плечами.

— И да, и нет. Без их защиты на тебя могли бы охотиться, когда ты была маленькой и не могла защитить себя. Он, должно быть, решил, что, поскольку они были щенками, их разум всё ещё формировался, а ты была его дочерью, вероятность того, что они сблизятся с тобой, была выше.

Наконец мы огибаем заросли ежевики, и я замираю при виде дворов и чего-то похожего на конюшню и сарай, построенных среди деревьев. Всё это старые строения, но на вид крепкие и деревянные, как хижина Романа.

— Что это за место? — спрашиваю я, делая шаг вперёд. 

Эйс внезапно рычит у меня за спиной, резкий, предупреждающий звук, и я останавливаюсь, оглядываясь на него.

— Эйс? Что случилось? 

Его губы раздвигаются, рычание становится намного громче, в то время