Ведьмины косы - Натали Лавру

— Не спорь!

Одевался он долго. Струп размером в половину живота болел и чесался. Твёрдая кровяная корочка трескалась каждый раз, когда Ричард сгибался-разгибался, протягивал и поднимал руки.

В конце концов, кровь проступила через свежую повязку и запачкала белую, с мучениями надетую рубашку.

— Анна? Ты не могла бы мне помочь?

В итоге Ричард, бледный, как снеговик, всё же покинул свои покои в сопровождении ведьмы, но при этом их скрывал полог отвлечения. Всё-таки лучше не светиться лишний раз перед людьми. Враг не упустит возможности напасть на слабого противника.

— Мы идём на кухню? — поинтересовалась Арета.

— Да, но не совсем, — лукаво улыбнулся Ричард.

— Это сюрприз?

— Что-то вроде того, — снова уклончивый ответ. — Будучи ребёнком, я любил исследовать неизвестное и как будущий король завоёвывать новые территории. Весь дворец стоял на ушах из-за войн, которые я устраивал с придворными мальчишками. Чтобы доказать своё лидерство, я брал в осаду библиотеку, курятник и, конечно же, кухню. Но главным моим завоеванием стало крыло прислуги.

— И сейчас мы идём облагать налогами твои честно завоёванные в детстве территории.

— Схватываешь налету! — похвалил он.

* * *

В небольшой, по сравнению с королевской, кухоньке исходила манящим ароматом только что вынутая из печи сковорода с куриными крылышками.

— А вот и наш оброк, — сказал Ричард и сглотнул.

Рядом со сковородой стоял сотейник с гречей, тарелка с печёночными котлетами и хлебница, но двое непрошенных гостей, не сговариваясь, смотрели только на крылышки.

На кухне было пусто, но в соседнем закутке громко переговаривались две женщины.

— Пойду сообщу, что крылышки пойдут на благо страны, — сказала Арета и ушла туда, откуда доносились голоса. Вскоре она вернулась и по-хозяйски поставила сковороду на маленький кухонный столик, рассчитанный на две персоны. — Ну всё, теперь можем смело есть. Курица наша.

— Они вот так просто взяли и разрешили всё это съесть?

— Нет.

— Что ты им пообещала?

— Ничего. Просто вылечила прачке Луизе спину, а поварихе Берте зарастила загноившийся порез на пальце. Они сказали, что мы можем съесть всё, что найдём, и нам не будут мешать.

Приправленные чесноком и солью крылышки, запечённые в печи, изумительно пахли, а нежное мясо таяло во рту.

Ричард ел руками, время от времени блаженно прикрывая глаза и совершенно не по-королевски постанывая от удовольствия.

— У меня стойкое ощущение, что слуги едят вкуснее господ, — изрёк он, отгрызая с косточки хрящик и с упоением прожёвывая его.

— Ты просто привык к изысканной пище и забыл, как хороша простая. Это повод привнести новое веяние в придворную жизнь.

— Картошка с курицей на званый обед?

— А почему нет?

— Представляю лица придворных, — фыркнул он, а затем посерьёзнел. — Это так странно… Я только что потерял самого близкого человека и был уверен, что вскоре последую за ним, но сейчас я здесь, ем куриные крылышки, отнятые у прислуги, и мне хорошо.

— И хорошо, что хорошо, — Арета отложила недоеденный кусочек. — Нам и так хватает горестей в жизни. Давай хоть немного порадуемся, что мы живы и у нас есть еда.

Ричард снова заулыбался, облизал косточки и схватил следующее крылышко.

В одном он был прав: при дворе такую простую еду и особенно варварский способ её поглощения не оценят.

Пожалуй, простая еда уместна вот в таких крохотных уютных кухоньках в душевной компании, где нет нужды соблюдать этикет.

Ричард смотрел на ведьмочку, с аппетитом вгрызающуюся острыми зубками в мясо, и любовался её естественностью. Вот уж кто не боится испачкать руки и лицо едой. Впрочем, Ричард и сам не особо осторожничал. От голода позабыл привитые с детства манеры.

Сковорода опустела как-то слишком быстро. Последнее крылышко по-братски поделили пополам.

— Как-то маловато, — Ричард заозирался по сторонам.

— Возьму на себя дерзость похозяйничать, — Арета встала из-за стола, помыла руки и принялась шарить по шкафам, подсвечивая себе пространство магическим светлячком. — Сухарики будешь?

— Э-э… Это которые кладут в суп? Или старый хлеб? — уточнил король.

— Пшеничные. С солью и перчиком, — она захрустела, пробуя сухарик на вкус. — М-м-м… Мне нравится, — поставила мешочек с сухарями на стол и полезла дальше.

В самоваре обнаружился горячий чай с шиповником, а в хлебнице пироги с картошкой и яйцом. Всё было опробовано и оценено по достоинству.

— Каждый день бы так ел… — признался Ричард, поглаживая зачесавшийся струп на сытом теперь уже животе. — Я уже подумываю, а не сбежать ли мне куда-нибудь в глухую деревеньку?

— Как человек, выросший в такой вот глухой деревеньке, скажу: везде свои плюсы и минусы, — без шуток ответила Арета. — Одной простой еды мало, чтобы быть счастливым. К тому же, если ты уйдёшь от своих монарших обязательств, это будет терзать тебя всю оставшуюся жизнь. Ты не из тех, кто бросит целую страну на произвол судьбы ради личных хотелок.

— Ты права. Но помечтать-то я имею право, — усмехнулся он, но вышло не очень весело. — А чего хочешь ты?

— Хочу направить свою силу во благо и прожить жизнь в гармонии с собой, чтобы моё дело приносило мне удовлетворение. Пока даже не представляю, каким будет мой путь. До перерождения я была обычной деревенской ведьмой, делала отвары, заговаривала грыжу у детей, принимала роды… Я мечтала, что выйду замуж за хорошего парня, который примет меня такой, какая я есть.

— А в чём проблема? Разве тебя можно не принять?

— Про ведьм в Элросе говорят, что они не от мира сего. Как нужна помощь — бегут со всех ног звать, а вот породниться боятся.

— И это в век, когда магия используется повсеместно… — удивился Ричард.

— О, у нас в деревне я после смерти бабушки была единственной, кто пользовался магией. Остальных дар обошёл стороной.

— Ведьмовство передаётся по наследству?

— Да. Обычно через поколение, — ответила она.

— А что было потом? Как изменились твои мечты?

— Потом они превратились в прах. Почтовый сокол принёс весть, что в нашу сторону движется шайка Бовена, что разбойники не просто грабят — они убивают всех подряд и оставляют после себя пепелище. В нашей деревне срочно начали готовиться к битве. А долг ведьмы — защитить свой народ, даже ценой собственной жизни. Я обрезала свои косы, сплела из них латные верёвки и заговорила их. Но, к несчастью, в нашей деревне появился предатель. Предательница. Моя родная сестра. Она сожгла верёвки и сбежала с преступниками.

— Ты знаешь, где сейчас твоя сестра?

— Нет, — Арета покачала головой и поморщилась. Нутро бунтовало, когда Паршуту называли её сестрой. — В последний раз её видели в Пиксе. Ей удалось сбежать из тюрьмы.

— Мне жаль, что у тебя не