Волчий огонь - Ана Сакру

За окном вместо оранжевых сполохов теперь ползет едкий дым, от которого слезятся глаза и першит в горле. Дверь в общий дом широко распахивается, и мы дружно вздрагиваем, уставившись на показавшегося в проеме волка.

– Что расселись? Помогать выходите, – бросает он сердито и исчезает.

Первой встает Рона.

– Пошли, – тянет меня за собой. Поднимаюсь.

Другие девушки тоже оживают. Отряхиваются, переглядываются и перешептываются между собой. Их глаза лихорадочно горят от пережитого стресса, движения нервные и суетливые. Им еще долго будет не уснуть.

Высыпаем пугливой стайкой на улицу. Здесь все в дыму. Небо потихоньку светлеет от приближающегося рассвета, становясь таким же серым, как снующие вокруг тени волков и заволакивающая деревню копоть. Работы на улице много – беспощадный пожар, устроенный чужаками, съел несколько сараев, повредил загоны для местных коз и опустошил ряд пещер по левую руку от главной поляны. Волки пыхтят и матерятся, унося в сторонку трупы чужаков и разбирая обугленные постройки. Нас же отправляют наводить порядок в пострадавших домах, дав в помощь Фрида и еще пару оборотней помоложе. Сажа везде. От нее чернеет лицо, пачкаются руки, копотью и потом пропитывается одежда. Монотонная тяжелая работа, как ни странно, успокаивает и не позволяет ни о чем размышлять, кроме как куда отнести эту палку и как отмыть эту стену. Внутри все так же тревожно звенит, как и все последние сутки, но в голове, по большому счету, пустота. Я чувствую, что я на пороге перемен. И, наверно, я даже знаю уже каких и что изменилось во мне, но оттягиваю момент ясности, варясь в этом слабовольном тумане.

И еще я жду Гера.

Принюхиваюсь, втягивая воздух совсем как зверь, идет или нет? Он обещал, что утром будет, а сейчас почти рассвет…

Мой волк появляется при первых солнечных лучах, мазнувших разгорающийся алым горизонт. Взъерошенный, хмурый, со сбитым от быстрого бега дыханием. Врывается в очередную убираемую нами пещеру и крепко прижимает к себе. Так, что и мне и дышать нечем.

– Я чувствовал, что что-то не так, – бормочет мне в макушку. Резко отстраняет от себя, зорко оглядывая, легонько крутит за плечи в одну сторону и в другую, – Ты в порядке? Цела? От тебя кровью несет…

– Все хорошо. Тут от всех несет, – ухожу от ответа и снова утыкаюсь носом в его футболку на груди, чтобы не рассматривал так пристально меня.

Чувствую, что в эту секунду не время говорить о том, что я убила тех волков. Что Гер поругает за самодеятельность, а я не хочу, чтобы ругался сейчас. Хочу, чтобы обнимал. От него пахнет лесом, росой, костром и разгоряченной терпкой кожей. Вдыхаю глубже, прикрывая глаза. Низ живота отдается сладким ноющим ощущением. И будто пульсация эфемерного сердца сильнее…

Гер тоже тянет воздух, зарывшись носом мне в волосы. Мужские ладони крепче сжимают мои плечи. Тихо ругнувшись, волк выпрямляется и уводит меня из пещеры.

– Эй, нам помощь нужна! – возмущается Рона нам вслед.

– Не от нее, вертянка, – бросает Гер, не оборачиваясь, – Ей больше работать нельзя.

– Почему? – поднимаю на него вопросительный взгляд.

Во янтарных глазах Гера мелькает что-то, но он только хмурится, не отвечает.

– Пойдем, Ча-ари, тебе бы надо поспать.

Когда выходим на улицу, Гер поворачивает вправо, в сторону своей пещеры, а не той, что отвел мне Хар. Не задаю вопросов – покорно семеню рядом с ним, слегка горбясь под тяжестью мужской руки на плечах. Волки, разбирающие пепелища, с болезненным любопытством косятся в нашу сторону, но никто не окликает и ничего не спрашивает. Кажется, что все просто заняты работой. И только когда уже почти заходим в дом Гера, сзади раздается недовольный рык старого вожака.

– Эй, куда повел? – к нам быстрым шагом приближается посуровевший Хар, – Совсем страх потерял, щенок? Спросить не хочешь у меня?

Гер на это резко тормозит и скалится, наклонив голову и пряча меня за спиной.

– Я сделаю, как ты хочешь. Отдай. Моя и будет жить со мной…

Хар останавливается от моего волка в двух шагах. Щурится своими мутными жёлтыми глазами. Втягивает воздух, принюхиваясь к нам, и начинает криво улыбаться.

– Да, чую. Теперь уж точно твоя, да, Пилот?

– Моя, – Гер тихо с нажимом повторяет.

И мне чудится, что сам воздух между ними плотнеет, напитываясь напряжением.

– Что ж…– Хар поглаживает подбородок, чуть склонив голову набок, – А вертянку, мой подарочек, куда денешь? Вдвоем жить, так вся стая на тебя въестся.

– Не нужна она мне. Ни тогда, ни сейчас. Отдай ее Рольфу лучше. Без него мне не справиться – нужен штурман. Никто кроме него кораблями такими не управлял. А его тебе тоже надо чем-то задобрить. Вертянка подойдет.

– Дело говоришь, да, – кивает Хар.

Смотрят друг другу в глаза. Молчат.

– Как к степнякам сходили? Нашел, что искал? – интересуется вождь через пару секунд.

– Нашел… Потом поговорим, Хар. Позже, – Гер демонстративно обнимает меня за плечи и разворачивает в сторону своего дома.

– Что ж. Идите коль так, – это уже вожак произносит нам вслед.

14.

Пещера Гера оказывается даже поменьше той, что отведена мне. Совсем как скромная хижина, в которой мы прятались с ним в лесу первые семь лун. Тот же кованый сундук с вещами, очаг в дальнем углу, наваленные горой шкуры поверх настеленной соломы рядом, низкий столик у единственного выдолбленного окна и грубо сшитые подушки вместо стульев по его периметру. Ничего нового, но я смотрю во все глаза. Озираюсь, жадно принюхиваюсь, скольжу пальцами по белому прохладному камню стен, подмечаю детали. Потому что для меня это все особенное – ведь здесь именно ЕГО дом. Все пропитано Гером. Меня будто обволакивает им…

– Дин, умыться хочешь? Могу воду погреть.

Его низкий хрипловатый голос заставляет оглянуться. Гер присел на корточки у очага и, разворошив палкой потухающее пламя, подкинул в него пару дров, чтобы стало жарче.

– Нет, наверно, нет, – отрицательно мотаю головой, опускаясь на шкуры рядом с волком.

Огонь потрескивает в очаге, потревоженные языки пламени танцуют тенями на суровом мужском лице. Гер косится на меня, повернувшись вполоборота, и я не могу прочитать, что кроется в его темных сейчас, медовых глазах с пляшущими в них огненными искрами. Наши взгляды встречаются. В горле собирается ком – столько невысказанного повисает в воздухе.

– Тогда отдыхай, а мне к Хару надо, – в последний раз пошевелив дрова, волк встает с корточек, хлопнув себя по бедрам.

– Постой…

– Что? – тормозит, смотря на меня сверху вниз.

– Не хочешь… – сглатываю, делая паузу, – меня обнять?