Вирджиния Кантра - Морская ведьма

А что она думает об этой твоей соломинке?

Мы еще не обсуждали такую возможность.

— Почему?

— Она говорит, что не помнит момента нападения.

Быть может, у Реджины разыгралось воображение, но почему-то ей показалось, что он подчеркнул слово «говорит», хотя и совсем немного.

— Ты ей веришь?

— Я верю в то, — медленно и раздельно произнес Калеб, — что она может не хотеть вспомнить.

— Потому что покрывает кого-то, — догадалась Реджина. На лице у него появилось замкнутое и строгое выражение.

— Или убегает от кого-то.

— Мои поздравления! — Калеб опустился на сиденье напротив Маргред, с облегченным вздохом вытягивая больную ногу. — Теперь у тебя есть работа.

— Деньги, — с удовлетворенным видом подтвердила она.

— Не раньше, чем ты действительно начнешь работать. Но да, общий смысл состоит именно в этом.

— А когда я начну?

— Реджина хочет, чтобы ты вышла в обеденную смену, — может, для того чтобы начать учет твоего рабочего времени. Я завезу тебя завтра по пути на работу.

— Завтра, — повторила она.

— Да. А сегодняшнюю ночь… — Калеб сделал глубокий вдох, удивляясь сосущему нервному ощущению, возникшему вдруг в животе. — Я подумал, что ты можешь провести ее у меня.

— В твоей постели.

Между ними повисли его слова, сказанные на пляже: «В следующий раз мы непременно займемся с тобой любовью на кровати. И тогда я хотя бы смогу снять брюки».

— Если только это приемлемо для тебя, — осторожно сказал он.

— Почему это должно быть для меня неприемлемо?

Он был хорошим копом, но ни по выражению лица, ни по ее тону не мог понять, о чем думает девушка. Была ли она изумлена? Или разочаровалась в нем?

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Но при этом ты не обязана… — Он беспомощно умолк и сделал новую попытку. — Ты ничего мне не должна.

— Ты снова живешь разумом, — заметила она.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты обеспокоен тем, что если я останусь, то и сексом буду заниматься с тобой из чувства долга. Что я окажусь в зависимости от тебя и стану презирать тебя за это.

Калеб не спал почти тридцать шесть часов. У него уже недоставало сил — да и остроумия — вести эту извечную игру между мужчиной и женщиной.

— Что-то в этом роде.

Маргред щелкнула пальцами, и большущий котяра Геркулес лениво двинулся к ней, чтобы посмотреть, в чем дело.

— Видишь этого кота?

— Вижу. Ну и что?

— Эти люди, они ведь кормят его, правда?

— Когда Антония не видит.

— Они позволили ему зайти внутрь.

Маргред пощекотала кота под подбородком. Замурлыкав, Геркулес откликнулся на ласку.

— Мне больно прикасаться к нему, ласкать его… Но люди не владеют котом. — Она взглянула ему в глаза. — Так и я не буду принадлежать тебе, даже если решу остаться у тебя.

Он потер лицо правой рукой.

— Это значит, что ты будешь со мной, правильно?

Ее губы изогнулись в провокационной улыбке.

— О да!

— Отлично! — Внезапно усталость стала отступать. — Тогда давай купим что-нибудь поесть и поедем домой.

После того как они покинули заведение Антонии, Калеб предложил приобрести для начала самое необходимое: футболки, туалетные принадлежности и обувь. В островных магазинчиках имелся небольшой выбор предметов женского туалета, но на стеллажах лавки «Сувенирный маяк», торгующей одеждой для отдыха, они нашли свободную юбку-распашонку и легкие спортивные брюки на завязках, в которых Мэгги могла протянуть следующие пару дней.

Калеб отнес их покупки в кассу.

Чек им пробивала Джейн Айви, и ее каштановый перманент буквально подрагивал от возбуждения. Она носила все те же каштановые туго завитые химические кудряшки — может, даже и тот же самый джемпер, — что и двадцать лет назад, когда Калеб забегал к ней в магазинчик по дороге из школы. Вот почему он вернулся домой. Из-за ощущения продолжения нормальной жизни. Чувства общности. И сопричастности.

— Какой кошмар случился прошлой ночью, шеф! — приветствовала она его.

— Зовите меня Калеб, прошу вас.

— Не знаю, что станется с бизнесом, если люди перестанут чувствовать себя в безопасности, отдыхая здесь.

Он попытался успокоить и приободрить ее.

— Не думаю, что прямо сейчас вам нужно беспокоиться об этом.

— Просто большинство людей приезжают в Край Света именно для того, чтобы убежать от всего этого.

— Всего чего?

— Насилия. — Она метнула на него быстрый взгляд. — Разумеется, вам-то как раз к нему не привыкать, учитывая, что вы приехали из Портленда.

В ее представлении город на другой стороне залива ничем не отличался от Лас-Вегаса. Или Содома с Гоморрой.

— Куда бы вы ни поехали, люди остаются практически одними и теми же, — ответил Калеб. — Преступления тоже.

— И все-таки… у нас никогда не случалось ничего похожего, пока шефом полиции оставался Рой Миллер. — Она боязливо ткнула в пачку презервативов. — Это вы тоже покупаете?

А вот иногда то, что все вокруг знали друг друга как облупленные, могло причинить серьезные неприятности.

— Да, мэм. Я уже слишком стар для того, чтобы воровать их с полок, как проделывал когда-то.

— О, вы так никогда не поступали, — уверенно возразила Джейн. — Это она? Та девушка, на которую напали?

Калеб проследил за ее взглядом и увидел Мэгги, которая медленно продвигалась по проходу, где продавались брелоки для ключей с надписью «Остров Мэн», толстостенные бокалы для виски и коктейлей, а также упакованные в целлофановую обертку раковины из Флориды.

Она выглядела здесь совершенно не к месту. Синее платье Люси безобразно окутывало ее прекрасное тело, но матово-бледная красота девушки светилась в этом неряшливом магазинчике подобно луне, свет которой пробивается сквозь облака.

— Ее зовут Мэгги, — пояснил Калеб.

— Бедняжка! — откликнулась Джейн. — Она ведь нездешняя, не так ли?

Мэгги остановилась перед витриной с дешевыми коралловыми ожерельями — из тех, что подростки покупают себе на каникулах. Глаза у нее были потерянными и мертвыми.

Сердце Калеба едва не разорвалось от жалости.

— Я возьму его, — сказал он. — Ожерелье.

— Какое именно?

— Не имеет значения. — Любое, которое сумеет изгнать печаль из ее прекрасных глаз и унять боль у него в груди. — Какое она захочет. Включите его в счет.

Он заплатил за одежду, презервативы, ожерелье и направился к Мэгги, которая на этот раз замерла перед проволочной клеткой с крабами-отшельниками, ютившимися в безвкусно-аляповатых раковинах.