Флора Спир - Гимн Рождества

– Думаю, что я переменилась достаточно после наших перемещений в прошлом и настоящем, но если, по вашему мнению или по мнению тех, кто выше вас, мне нужны еще испытания, давайте проделаем это. – Кэрол глубоко вздохнула, собираясь с силами перед тем, что ей предстоит. – Перенесите меня туда, куда собираетесь.

На этот раз леди Августа не обняла Кэрол и не взяла ее за руку. Она просто положила свой бесцветный костлявый палец ей на плечо. Тут же слабый свет, исходивший от призрака, исчез, и тишина и мрак снова обступили Кэрол. Ощущение было такое, будто ее закутали в сырой черный бархат. Кэрол почувствовала, что что-то движется. Не земля – земля была по-прежнему твердой у нее под ногами, – но она ощущала нечто смутное, исходящее из самых земных недр и сообщающееся ее телу. На миг у нее закружилась голова, а потом прояснилась. Леди Августа убрала руку с ее плеча, и теперь Кэрол стояла без ее помощи.

Звуки снова стало слышно – громкие, неприятные шумы, будто заводили какой-то ржавый механизм, все детали которого скрежетали друг о друга. Кэрол закрыла уши руками, но это не помогло.

Постепенно мрак рассеялся, и появилось мутное серое небо. Шел сильный холодный дождь, превращаясь у земли в ледяную крупу.

Кэрол уставилась на механизм, работающий посреди площади. Затем посмотрела вокруг и ужаснулась.

– О Боже, – только и могла она выговорить.

Закутанная в черное фигура рядом с ней шевельнулась, протягивая руку.

– Добро пожаловать в двадцать второй век, – сказала леди Августа. – Добро пожаловать в будущее.

ЧАСТЬ 4

РОЖДЕСТВО В БУДУЩЕМ

Глава 10

Лонд, 2168

– Что это за штука? – Машина, стоящая в середине площади, смотрела на Кэрол, как огромное ржаво-красное насекомое. – Что она делает?

– Сейчас время устанавливать Мировое Древо этого года, – ответила леди Августа.

– Это что, вроде рождественской елки? Вряд ли это сооружение украсит площадь.

И тут Кэрол замолчала, потрясенная увиденным. Прекрасные дома, некогда окружавшие площадь, лежат в развалинах. Только три-четыре дома, кажется, обитаемы. На месте прежних жилых домов тут и там зияют дыры, как пустоты в челюсти между разрушенными зубами. Через одну такую дыру даль видно до самого горизонта.

Кэрол поискала глазами дом, который она знала лучше остальных, а когда нашла, то поняла, почему леди Августа не явилась к ней в ее комнате. Ее спальня, как и комнаты самой леди Августы, исчезла. От Марлоу-Хаус остался только один этаж. Груды камней перед зданием и по обеим его сторонам – очевидно, остатки верхних этажей. Парадная дверь забита досками самой разной толщины, укрепленными железными скобками.

Площадь по-прежнему существовала как незастроенное пространство, но трава, деревья, кусты и цветочные клумбы исчезли, а на месте всего этого появилось прочное покрытие серого цвета. На этой площадке несколько человек в висящей лохмотьями черной одежде суетились у скрежещущего непослушного механизма.

Кэрол содрогнулась. Все, что попадалось ей на глаза, было грязно-серым или черным, сломанным, противным, шумным. И холодным. Все еще шел ледяной дождь, капли его потоками бежали по ее плащу. Влага просачивалась сквозь толстые подошвы удобных расхожих ботинок. Вода капала с волос и стекала по шее.

– Если это Рождество будущего, оно совершенно не похоже ни на какое известное мне Рождество. И елки тоже нет.

Предмет, который устанавливали на площади при помощи ржавого механизма, был не настоящим деревом, а тяжелым сооружением из металла, такого же серого и тусклого, как и небо над площадью. Его ствол достигал по меньшей мере двадцати футов в окружности, а в длину был раза в три выше суетящихся вокруг него людей. Вдоль громоздкого ствола шли искривленные выступы, видимо, изображающие ветви. Вверху металлическое чудовище разделялось натрое, и распростертые, как руки, ветви оканчивались такими же искривленными пальцами. Все это обвивала толстая металлическая проволока – гротескная имиация виноградной лозы.

– В жизни не видала ничего отвратней, – сказала Кэрол, глядя на пятнадцать пальцев, устремленных вверх. Казалось, они ждут – или алчно жаждут – схватить нечто огромное.

– Лучше, чтобы тебя никто не слышал, – предупредила леди Августа.

– Это и есть Мировое Древо, о котором шла речь? – И когда леди Августа кивнула, Кэрол спросила:

– А зачем оно?

– Я расскажу тебе кое-что, чтобы ты не наделала бед. Рождество больше не празднуют. Спустя столетие после твоего времени его забыли, так же как и прочие праздники, связанные с религиями. Великие Вожди Народа объявили, что эти празднования приобрели чересчур материальный и коммерческий характер и посему утратили свое истинное значение. К тому же праздников было очень много, около двухсот в году. Постоянные празднования мешали производительности труда. Поэтому в интересах экономического возрождения после ужасной двадцатилетней депрессии, которая привела мир на грань хаоса, ввели Новый Календарь, и все старые праздники упразднили.

– Как, и Валентинова дня нет, и Дня всех святых, и денег на них нельзя потратить? – спросила Кэрол легкомысленно, но, поразмыслив, сказала серьезно:

– А я думаю, что уничтожение праздников могло только помешать экономическому оздоровлению. Одно запрещение Рождества могло вызвать падение спроса.

– Напротив, когда не стало праздников и люди перестали уделять столько времени подготовке к ним, продуктивность труда возросла, и надежды Великих Вождей оправдались. Нововведения оказались очень успешными.

– Но если у людей нет выходных, это несправедливо. Такая жизнь не может нравиться простым людям.

– Рада слышать, что тебя заботят простые люди. Было время, когда они тебя не заботили. Время, когда ты приветствовала бы запрещение любого праздника, в особенности Рождества. – И леди Августа продолжала:

– Великие Вожди немного разбирались в элементарных потребностях простых людей. Так, они установили четыре главных праздника, по одному в начале каждого астрономического времени года. Празднуют зимний и летний солнцеворот, весеннее и осеннее равноденствие. В честь каждого из этих событий проводят трехдневные торжества.

– Довольно долгие выходные, – заметила Кэрол.

– Именно, хотя по Новому Календарю еженедельных выходных нет. Просто после каждых десяти рабочих дней дается день отдыха и три дня сверх того в начале нового года. – Леди Августа помолчала, чтобы Кэрол усвоила сказанное.

– Судя по всему, это ужасная эпоха.

– Это мирная эпоха. Хотя, возможно, ей и не хватает очарования, – ответила леди Августа. – После десятилетий этнических и религиозных войн, терроризма и экономических переворотов большинство людей благодарны за прекращение насилия и не протестуют против репрессивных законов. Большинство, – повторила она с ударением, – но не все.