Трофейная жена для лорда-дракона (СИ) - Олеся Рияко

— Потерял. — Неуверенно пожал плечами парень.

— Значит, растаял. — Кивнул тот. — Именно так это и происходит. Сила просыпается постепенно, поэтому Фэррэйны и носят эти чёртовы камни на шее. Чтобы не пропустить момент!

— Момент?

Дарон хитро прищурился и отпил из кувшина, не скрывая своего удовольствия от того, что целиком и полностью завладел вниманием Арвольда.

— Вначале с тобой что-то происходит. Какая-то сильная эмоция, которая заставляет тело гореть, словно в лихорадке. Она запускает процесс. — Назидательно сказал он, подняв указательный палец к своду пещеры. — Потом твоё тело начинает отторгать пламя, и обсидиан тает от соприкосновения с кожей, словно лёд на солнце. Тогда все твои эмоции становятся ярче, насыщеннее… особенно низменные, такие, как гнев и желание. Ты чувствуешь, словно не ты их, а они начинают контролировать тебя. Из-за этого тело наливается силой, недоступной простым смертным и ты копишь эти силы и эмоции в себе, пока не настанет момент, когда они овладеют тобой окончательно и ты встретишь свою вторую ипостась. Обернёшься драконом.

Арвольд нервно сглотнул подступивший к горлу ком, а Дарон рассмеялся, заметив это.

— Это и есть тот самый “момент”, который важно не пропустить. Потому что когда обращение случится, очень важно иметь рядом кого-то, кто сможет усмирить твоё внутреннее пламя, а не ринется прочь с криками ужаса. Ах, сколько трагедий случалось из-за внезапного обращения в прошлом… Не всем ведь удаётся сразу вернуть себе человеческий облик. Отец рассказывал, что Кардольф Пурпурное Пламя почти год провёл в драконьей шкуре, не зная, как вернуться.

— И что же ему помогло? — спросил Арвольд, заворожённо, с интересом ловя каждое его слово. Дарон рассмеялся, заставив своего слугу ворочаться во сне.

— Когда с голоду решил поживиться бараньим стадом, напал не на ту пастушку. Точнее, на ту. Её звали Марика. В кабинете отца и сейчас висит её портрет. Знаешь, глядя на неё, верится, что такая и дракона в бараний рог свернуть могла.

— Она была его истинной?

— Точно. Истинные… — кивнул Дарон и прищурился, — они особенные. Истинные возлюбленные для драконов, как ливень, который способен за считаные мгновения потушить лесной пожар. Хотел бы и я встретить такую девушку, но мне не дано.

Арвольд опустил голову и одиноко уставился на язычки пламени, пожирающие сухие поленья. Хмель успел ударить ему в голову, и сейчас он отчётливо слышал шум бьющихся о скалы волн в треске костра. Это мучило его, пожирало изнутри, как пламя, сухие дрова.

— Прости. Тебе наверно любое напоминание о ней сейчас, как ножом по горлу.

Говорить о лисице Арвольд и правда был ещё не готов. Тем более, с тем, к кому испытывал весьма неоднозначные чувства. Потому он тут же поспешил сменить тему.

— Ты так много знаешь о драконах. Расскажи ещё что-нибудь?

Дарон грустно улыбнулся.

— На самом деле не столько, сколько стоило бы. Я был плохим учеником и всегда слушал отца вполуха… Завидую тебе. Если бы я родился драконом, отец бы относился ко мне совсем иначе. Да и я не наделал бы столько глупостей…

В светлых глазах мужчины отразилось что-то тёмное, мрачное. Арвольду подумалось, что так могла бы выглядеть злость на самого себя, смешанная со стыдом. Что-то подобное и он сейчас испытывал, думая о лисице и том, как потерял её из-за собственной слабости. Потому ему вдруг захотелось поддержать Дарона. А, может быть, это просто вино сильнее ударило ему в голову, после очередного глотка…

— Сэр Ремальд говорит, что смерть — единственная достойная причина оставить всёкак есть. Всегда можно что-то улучшить. Даже если кажется, что нет.

— Ты предлагаешь мне помириться с отцом? — хохотнул мужчина, — скорее уж я и правда обращусь в дракона, чем это случится. Слишком много я уже сделал такого, чего он мне никогда не простит. И сделаю ещё, будь уверен! А что до твоего отца, каким он был?

Арвольд пожал плечами. За годы службы у сэра Ремальда его тоска по ним обтёрлась, избавившись от острых углов, и воспоминания не причиняли такой боли как раньше.

— Я осиротел, когда мне было лет семь. Плохо помню его и мать. Меня воспитывал дядя. А потом сэр Ремальд взял меня в оруженосцы. В общем, мне нечего рассказать.

Протараторил Арвольд, едва удерживая нить разговора.

— Сирота, значит. Ах, Арвольд… — Дарон по-свойски закинул ему руку на плечо и чуть сжал, сразу же отпустив отшатнувшегося парнишку, — порой так даже лучше.

— Сэр Ремальд сказал… ИК!.. что возможно моим отцом был Айвен Фэррейн… — неожиданно для себя припомнил тот.

— Дядя Айвен? Ха-ха… а, знаешь, может быть. Если подумать, и приглядеться, то ты на него даже похож. Ну, если и так, то ты скорее в мать.

— Поче… почему?

— Спокойный слишком. Рассудительный. С дядей Айвеном было весело, но он никогда не умел останавливаться. В этом скорее я на него похож, а не ты…

Кажется, что они болтали и о чём-то ещё. Долго… но может быть и нет. Хмель аджайского вина, которое оказалось очень коварным, и поначалу лишь согревало пряным теплом, затем очень быстро завладело телом юноши и его мыслями, за какое-то мгновение низвергнув сознание в благодатный, мирный сон.

Вот только что-то или кто-то вдруг решило вырвать его из сладких объятий.

Чувствуя, как его грубо схватили и трясут за плечи, Арвольд стал отмахиваться и пинать в ответ нарушителя своего покоя.

Глава 29

— Арвольд, сэр… проснитесь!

— Отстань…

Во встревоженном шёпоте он не сразу узнал голос Маркуса. Но, приоткрыв глаза, тут же разглядел над собой его тощее лицо с выдающимся носом.

— Ну же! Вам нужно бежать… сейчас…

— Что?

Несуразица, которую пытался втолковать ему оруженосец Дарона, всё никак не доходила до Арвольда, но он тем не менее сел на месте и, кое-как продрав глаза, уставился на него.

— Что ты такое лепечешь? Не понимаю…

Часто, взволнованно дыша, мальчишка склонился к нему ближе и принялся торопливо ставить на ноги разбуженного парня, горячо шепча ему куда-то в плечо:

— Я слышал, как они говорили о вас. Ну, давайте же…

— Кто говорил?

— Сэр Дарон, он снова проигрался Озулу, а ведь ещё не покрыл прошлый долг…

— И при чём здесь я? ИК!

— Простите меня, сэр, это я всё прозевал. Он хотел отыграться, а я так испугался, что даже не попытался его отговорить.

— Ничего не понимаю, о чём ты…

— Он поставил на кон вас!

Воскликнул Маркус, а Арвольд шумно выдохнул ему в лицо грубое слово.

— Ох! — Оруженосец поморщился, — вы пили? Я же предупреждал вас ничего не брать у них!