Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ) - Иванна Осипова

class="p1">— Нарочно перед Сваном лезла к Лилю?! — другая сокурсница ткнула Илму кулаком. — Мы своих парней прикрываем от наставника, а ты! Такой же враг, как стихийники!

Задумчивая Жюли, прежде безучастная к разговорам, тихо заметила:

— Жалко Лиля! Сван — очень плохой человек. Жестокий.

Поднялся шум. Все наперебой стали обвинять Илму, оттесняя к окну, толкали, а она совсем не сопротивлялась, руки безвольно повисли вдоль тела, голова опустилась.

У меня нехорошо сжалось сердце. Всё не так. Я не чувствовала справедливости в угрозах и пинках, обрушившихся на Илму. Мы перестарались, защищая Лиля. Фейри осудил бы расправу. Я, как наяву, увидела укоризненный взгляд Роуза, а следом порицание в глазах Эссара. Последнего я мысленно перечеркнула и отправила в темноту забвения.

Следовало действовать, пока подруги не перешли черту.

— Остановитесь! — в один голос закричали я и Урса.

Наставница ненадолго выходила из спальни и вернулась, чтобы увидеть пик противостояния. Она вклинилась между Илмой и девочками.

— Одумайтесь! Вы же не дикие звери! — твёрдо проговорила Урса. — Она уже наказана, разве не видите?!

По щекам Илмы текли слёзы, глаза опухли. Я не ожидала, что наказание Лиля способно тронуть гордячку. Неужели и у белобрысой есть сердце?

Девушки хмуро смотрели на Урсу и Илму, но все потихоньку успокаивались.

— Нам стоит держаться вместе, — тише сказала наставница. — Поодиночке нас легко уничтожить. Мы верим, что настанет время, когда понадобятся общие усилия ради свободы магов хаоса. Не затевайте раздора из-за мелочей.

— Мы переживаем за нашего друга, — за всех ответила я.

— Я знаю, Кирстен. Это неприятно, но не смертельно. В Академии есть места и похуже комнаты под лестницей. Иногда приходится идти на малые жертвы.

Понятно, что Урса говорила о подземелье и добыче хаотита. Если верить сплетням, она провела на работах не меньше года. Это изменило Урсу: дар словно покрылся омерзительной плёнкой, кожа приобрела нездоровую бледность с фиолетовым оттенком, а глаза потемнели. Много раз мы видели, как наставница прикладывает руку к груди, борясь с болезненным приступом, а её дар истончался и словно обугливался.

— Я поговорю с деканом о методах Свана. К сожалению, Эссару не из кого выбирать. Давайте спать, галчата, — уже мягко сказала Урса. — Завтрашний день будет светлее.

Все вернулись к обыденным делам. Укладываясь, я вспомнила о Жюли. Маленькая ведьма сидела на кровати и расчёсывала волосы.

— Помогу? — Я присела рядом и, не дожидаясь разрешения, отобрала у неё расчёску.

— Давай, — Жюли улыбнулась, но как-то грустно и опасливо.

Проведя по медному, густому шёлку несколько раз, я не стала долго подбираться к сути, а спросила прямо:

— Тебя что-то тревожит? Знаешь, бывает так гадко на душе, а поговоришь с кем-нибудь и беда не беда. Всё сразу кажется простым и понятным.

Жюли напряглась. Пальцы сжали край кровати. Она не отклонилась, но поза говорила о готовности вскочить и убежать. Мой взгляд остановился на её хрупких руках: на запястьях расплылось несколько синяков.

Жюли поспешно набросила на колени одеяло и спрятала под него руки. С маленькой колдуньей произошло что-то очень плохое, но она упорно молчала.

Как же тебя разговорить?

— Я не лезу в душу, но если захочешь рассказать, то всегда выслушаю, — отложив расчёску, сказала я. — Если тебя кто-то обидел, то вместе накажем. Ты же видела, как я наподдала Илме в первый день?! Могу и парня поколотить!

На лице Жюли появилась бледная улыбка.

— Или пойду к Эссару, потребую разобраться. Он декан или кто?!

Последнее было лишним. Жюли испуганно помотала головой.

— Нет-нет! Не нужно!

Я обняла её за плечи. Нежная и грустная девочка прижалась ко мне. Жюли была самой младшей из студентов. Все невольно старались оберегать её, а Урса относилась с особой теплотой. Наставнице не удалось вытащить из Жюли правду. Не удалось и мне.

В голову пришло лишь одно:

— Пойми, когда ты молчишь о зле, ты помогаешь ему происходить. Сегодня страдаешь ты, а завтра беда коснётся Зоуи или вон Илмы. Хотя Илму бы я сама побила. Если не остановить зло, его станет много.

Жюли не отвечала, только громко сопела. Потом всё-таки вздохнула:

— Я попробую остановить зло. Не сегодня, но обязательно наберусь храбрости и расскажу. Обещаю!

27

В кровати я вертелась с боку на бок не в силах расслабиться. Думала о разговоре с Жюли, о Лиле, запертом под нижней лестницей. Как он там? Насколько правдивы истории про жуткие ночи в «комнате стыда»?

Я прислушалась. Сокурсницы уже спали. Урса тихо покашливала и тяжело дышала. Только Илма тихо плакала, накрывшись одеялом с головой. Жалобно так, точно потерявшийся, голодный котёнок. Я постоянно слышала её страдальческое сопение и всхлипы.

Как тут уснёшь?!

Задохнувшись, Илма высунулась из укрытия и громко захлюпала носом.

— Спи ты, предательница! — не просыпаясь заворочался кто-то из девочек.

Илма сдержала следующую волну рыданий, но я-то всё прекрасно слышала. На душе было неспокойно. Осторожно поднявшись, я в темноте скользнула на постель Илмы и пристроилась с краю. Белобрысая затихла и настороженно таращилась, выжидая, что произойдёт дальше.

— Прекрати реветь, — грозно потребовала я. — Слезами Лилю не поможешь.

— А как? — Илма приподнялась на кровати.

— Никак! — огрызнулась я.

Я не видела никаких возможностей, чтобы вытащить друга. Ключ от «комнаты стыда» всегда был у Свана. Наша Урса никогда не прибегала к столь суровому наказанию, считая, что беседа и внимание полезнее порки.

Не грабить же Свана?!

Любая попытка выкрасть ключ и освободить фейри тут же станет известна. Бесполезная и опасная затея.

Илма шмыгнула носом, готовясь снова разрыдаться. Я встряхнула её за плечи:

— Цыц! Лиль сильный и смелый. Фейри не так просто сломать. Посидит немного. Всего два дня.

— Он там мёрзнет и голодный… Я не хотела, чтобы так вышло, — вдохнула Илма. — Иногда я становлюсь такой упрямой и вредной: сама не понимаю, что творю. Лиль ни разу не упрекнул. Даже сейчас, просил беречь себя.

— Если бы ты нарочно хотела подставить Лиля, я бы тебя сама в ту комнату запихнула, — усмехнулась я, борясь с неожиданной горечью от слов Илмы.

Зная о наказании, Лиль всё равно защищал Илму, а я терялась в догадках, что это: магия клятвы фейри или искренние чувства. Не может же Лиль любить Илму! Или может?

— Не запихнула бы! Я хорошо умею упираться, — с улыбкой парировала дочка банкира.

Мы обе хихикнули.

— Да хватит шептаться! Дайте поспать! — сквозь сон пробурчала Зоуи и яростно ткнула подушку кулаком.

Я вернулась в свою кровать, легла и закрыла глаза. Усталость взяла своё. Меня накрыло темнотой без сновидений, но словно ненадолго. Очень скоро взметнувшаяся