Чародейка на всю голову - Надежда Николаевна Мамаева

зацепился за растекавшуюся на полу лужу чернил, рядом с которой лежало два кипенно-белых писчих пера. Одно из них начало намокать, вбирая в себя тушь, окрашиваясь в индиго.

А потом я почувствовала, как и по моему лицу что-то течет. Поднесла руку, провела ею над верхней губой, вытирая влагу, и увидела на пальцах кровь.

– Тиг… – напряженный голос Дьяра заставил повернуться к напарнику.

Я сжала кулаки.

– Предатель! Лжец! А я поверила, что ты не вин… – договорить я не успела.

Дьяр мгновенно оказался рядом, сжав меня в объятьях. Так крепко, что и не пошевелиться. И заговорил тихо, вкрадчиво, прямо на ухо.

– Тиг, я по-прежнему не виновен. Хочешь, поклянусь тебе на крови, если не веришь… Я не предатель. И не использовал тебя… Только прошу, успокойся. Пока твоя сила не выжгла тебя. Прошу…

Голос Дьяра звучал шепотом на ветру, но казался мне криком души. Он прижимал меня к себе. Отчаянно и нежно. Словно ему было важно не только меня успокоить, но и чтобы я знала: он не виновен.

– Тиг, посмотри на меня.

И я подняла голову. И под взглядом синих глаз я вдруг ощутила каждую клеточку своего тела. От пяток до самой макушки. Каждую частицу себя. И сердце вдруг застучало рвано, словно разнося по венам с током крови спокойствие.

– Однако, – раздалось сбоку.

Мы с Дьяром синхронно обернулись на звук и увидели поднимавшегося из-под защиты стола эльфа, у которого буквально на наших глазах на лбу набухала здоровенная шишка.

– Я, конечно, полагал, что меня должен посетить сбежавший из тюрьмы Дьярвир Йоран, но не думал, что встреча будет столь впечатляю… – он не договорил, осекшись, словно споткнулся. Даже изящную руку от своего высокого (правда, сейчас неравномерно) лба отнял. При этом таращился на меня в упор, и едва не своими острыми ушами как заяц не стриг. А потом все же ошарашенно полувопросительно выдохнул: – Тигиан Уикроу?

Теперь уже удивилась я. Откуда? Мы с Дьяром переглянулись. И это не укрылось от посла.

– Со времени нашей последней встречи на приеме в малом императорском дворце вы, крауфиня, слегка изменились… – Он выразительно прошелся взглядом по моему наряду.

Это задело. И я, выпрямившись, прищурилась, изогнув бровь и словно спрашивая: а вам нервов не многовато? А то могу и расшатать…

– И не только внешне, – заключил этот светловолосый, когда наши взгляды скрестились. – Раньше вы в открытую вызов не бросали. Впрочем, и магия у вас, по слухам, была иной.

– Неофициальные сплетни могут и не нести правды, – уклончиво ответила я.

– Да, но они точно не несут официального обмана, – произнес посол, кивнув на нас с Дьяром, стоявших в обнимку. Дескать, формально вы двое должны ненавидеть друг друга. Но что я вижу в действительности…

Напарник тоже умел читать между строк и слышать между слов. И поболее моего. Потому что тут же среагировал.

– Для публики и мы с вами, светлейший Донагский, шпионы, одного из которых выслали из страны, поскольку дипломаты неприкосновенны, другого посадили в тюрьму, как государственного преступника, замыслившего чуть ли не переворот. И меня интересует сейчас: тому, кто это задумал, важнее было первое или второе? Только, светлейший, прежде чем ответить на наш вопрос, я хотел бы спросить у Мола, хочет ли он сейчас узнать то, что может стоить ему в дальнейшем жизни?

С этими словами Дьяр обернулся к карлику. И не обнаружил цверга там, где я его нечаянно обронила. А подгорник уже успел выбраться из пеленок. И не только. Молох, как оказалось, вовсю хозяйничал, подобрав с пола кольцо и даже примерив его на свой большой палец, и любовался бликами солнца в гранях драгоценного камня в перстне. Вопрос Дьяра застал его как раз за этим занятием.

Цверг на миг замер, а потом, чуть повернув и подняв голову, посмотрел на нас снизу вверх и, выставив большой палец на манер «лайка», чтобы все видели, невозмутимо произнёс:

– Это я, пожалуй, возьму в качестве компенсации…

– Что это? – Остроухий неприязненно посмотрел на Молоха.

– Не что, а кто, – нахально усмехнулся цверг. – Твой сыночек, папочка.

Последнее было не иначе как личной местью мне, окрестившей убеленного сединами карлу эльфийским бастардом.

– Сын?

– Ага, от столичной крауфини… – ничтоже сумняшеся, добавил Молох.

И остроухий при этом почему-то посмотрел на меня.

Ответить я ничего не успела, так как в дверь требовательно замолотили со словами:

– Светлейший, откройте! У вас все в порядке?!

– Да, все отлично, – чуть усилив голос, отозвался эльф и пошел открывать.

На пороге стояли несколько матросов и капитан, оглядывая всех подозрительным взглядом. Дьяр чуть отстранился, вновь став невозмутимым гончим, которому по долгу службы не положено обнимать всяких нервных девиц.

– Точно в порядке? А то просто так стекла из окон в каютах не вылетают.

– Он просто очень рад встрече с сыном, – хмыкнул Дьяр, разом дав понять послу, что капитан в курсе «деликатности», ну и уже похоже, что вся команда дирижабля заодно.

– А… – протянул гном и засунул в рот трубку. Пыхнул ей и заключил: – Ну раз радость, не буду мешать воссоединению семьи. Только вы от этих светлых чуйствов, – выделив последнее слово с сарказмом, сказал капитан, – всю каюту не разнесите в щепки.

Засим гном и его команда удалились. Донагский аккуратно прикрыл дверь и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на нас. Вся его поза говорила: я жду объяснений. Цверг же на это лишь фыркнул в духе: а вот не дам. Даже если посол пообещает кэшбэк на правду начислить.

Повисла напряженная тишина. Никто не торопился заговорить первым. Тем неожиданнее был вопрос карлика, обращенный к эльфу:

– Вашество, у тебя одежки какой приличной для меня не найдётся? И деньжат? А если еще и оборотное зелье – вообще здорово. А то ваши шпионские игры, конечно, интересно, но я нелюдь маленький… мне до заговоров далеко. А честное воровство – милей душе и привычнее телу. Я лучше подальше от вашей политики побуду. Ну и от вас самих заодно.

И если я едва не закашлялась от такого, то посол даже острым ухом своим не повел. Зато заговорил Дьяр:

– Разумное и своевременное решение.

– А то ж… Молох дураком никогда не был, – гордо отозвался карлик и, глянув на нас с Дьяром, добавил: – Вы двое, ребята, конечно, веселые, и с вами не соскучишься. Но я долг свой девке вернул, клятву выполнил и… в общем, бывайте… – И, уже повернувшись к послу, переспросил: – Ну как там насчет денег и одежонки?

– Рудные камни есть? – деловито уточнил эльф, которому хоть такая манера общения карлика и