Сьюзен И - Мир После (ЛП)

Тату оценивает меня. Он пытается решить, сбегу ли я, как только доберусь до материка.

— Моя мать и мой друг, здесь, — говорю я. — Я сделаю все, чтобы помочь им сбежать.

Парни снова смотрят друг на друга, как будто ведут безмолвный разговор.

— Откуда мы знаем, что капитан решит рискнуть своей жизнью ради нас? — спрашивает Альфа.

— Его мать тоже тут?

— Ей просто нужно быть убедительной, — говорит Док.

— А если она не сможет? — спрашивает Тату.

— Ну, тогда мы найдем еще кого-нибудь, кто сможет управлять паромом, — говорит Док уверенно.

— Если ты так в этом уверен, почему не сделал этого уже сейчас? — спрашивает Альфа.

— Это первый раз, когда все существа и ангелы запланировали уйти. Почему вы думаете, что мы бы не сделали этого без вас?

Парни кивают.

— Ты сможешь? — Спрашивает меня Альфа.

— Да. Если понадобиться, я сама буду управлять ею на обратном пути.

— Но было бы здорово, если бы лодка не затонула на пути сюда. — Говорит Альфа.

— Хорошо. — Говорю я. — Я подговорю кого-нибудь, кто знает, как управлять паромом. — Я кажусь более уверенной, чем я себя чувствую.

Тревога звучит снова, отражается от стен и бьет по ушам.

— Возможно, вы сможете уговорить ту женщину помочь вам, — говорит Док. — Она может показать вам все выходы.

— Пойдемте, — говорю я. — В нужное время просто откройте двери клетки. Я освобожу капитана парома на материке.

Тату и Альфа смотрят друг на друга, оба выглядят не убежденными. Тревога снова замолкает.

— У вас есть план получше? — говорит Док.

Мужчины кивают друг другу.

— Лучше бы тебе говорить правду, Док, — говорит Тату. — Или к утру ты станешь наживкой для акулы. Ты меня понял?

Альфа, кажется, собирается спросить, все ли будет у меня хорошо, но, когда, возможно, он вспоминает, где мы, то разворачивается, чтобы уйти.

— Если вы увидите женщину у запасного выхода, — я кричу ему вслед, — скажите ей, что вас послала Пенрин. Позаботьтесь о ней, хорошо? Я думаю, это моя мама.

Тату бросает на Дока последний взгляд и выходит.

Глава 40

— Ты действительно рассказал ему всю правду? — спрашиваю я.

— Почти всю, — говорит Док, пока вставляет видео в прямоугольный аппарат под телевизором.

Они оба выглядят древними. Даже несмотря на то, что экран маленький, остальная часть телевизора выглядит толстой и тяжелой, как что-то, сошедшее со старых фотографий моего отца.

— Это был самый быстрый способ отделаться от них, поэтому мы можем перейти к разговору о том, что действительно важно.

— И о чем же?

— О твоей сестре.

— Почему она так важна?

— На самом деле, не так уж и важна, — он искоса смотрит на меня, давая понять, что он думает иначе. — Но я в отчаянии.

Это не имеет почти никакого смысла, но мне все равно, пока я смотрю видео. Он нажимает кнопку на аппарате под телевизором.

— Эта штука и правда работает?

Он смеется.

— Что бы я только не отдал за компьютер, — он возится с тумблерами и кнопками на старом телевизоре.

— Никто тебя не останавливает. Компьютеры на свалке залива, ждут, пока их кто-то возьмет.

— Ангелы на самом деле не поклонники человеческой техники. Они предпочитают играть с жизнью и создавать новых гибридных особей. Хотя у меня такое впечатление, что на самом деле им не стоило бы этого делать, — последнее предложение он бормочет, будто говорит сам с собой. — Я покопался в некотором оборудовании, но инфраструктура этой скалы далека от основ архитектуры.

— Там все выглядит довольно прогрессивно, — я киваю в направлении окна. — На порядок больше, чем было в подвале обители.

Док поднимает брови.

— Ты видела подвал обители?

Я киваю.

Он поднимает голову как любопытный пес.

— И все же, вот она ты. Жива, и расскажешь мне о ней.

— Поверь, я удивлена не меньше других.

— Нашей первой работой была именно лаборатория в обители, — говорит он. — Я все еще цеплялся за старые способы вернуться туда — за человеческие способы. Они требовали пробирок, электричества и компьютера, но они не позволяли мне иметь все то, что мне было нужно. Сопротивление ангелов к человеческим технологиям загоняло меня в такие рамки, что делали лабораторию похожей на подвал Франкенштейна 1930-х годов.

Он нажимает "ПРОИГРЫВАТЬ" на видеомагнитофоне.

— С тех пор я рос на ангельских методах. Они более элегантны и эффективны.

На экране появляется зернистое, серое изображение мрачной комнаты. Раскладушка, прикроватный столик, стальной стул. Сложно сказать, была ли это тюремная одиночка или спальня грустного бюрократа.

— Что это? — спрашиваю я.

— Где-то на этой скале вдоль линии кто-то установил систему видеонаблюдения. И не удивительно, учитывая, что это была оживленная туристическая достопримечательность. Я добавил звук в некоторых комнатах. Ангелы, очевидно, не знают, что за ними следят, поэтому не кричи об этом на каждом шагу.

На экране с хлопком открывается металлическая дверь. Два ангела с голым торсом держат между ними гиганта. Даже несмотря на зернистое видео, я узнаю в нем демона Велиала. Вокруг его живота намотан окровавленный бинт.

Позади них есть еще один ангел, который выглядит знакомым. Я не могу назвать цвет его крыльев на зернистом видео, но догадываюсь, что они горят оранжевым. Я помню их с той ночи, когда забрали Пэйдж, с ночи, когда он со своими дружками оторвали крылья Раффи. Он держит маленькую Пейдж в руке, будто мешок картошки.

Ее лицо невредимо, а атрофированные ноги бесполезно свисают.

— Это твоя сестра? — спрашивает Док.

Я киваю, не в состоянии что-либо сказать.

Жженый ангел бросает Пейдж в темный угол комнаты.

— Уверена, что хочешь видеть это? — спрашивает Док.

— Хочу, — я не хочу. Я хочу отбросить мысль о том, что могло случиться, пока меня не было поблизости, чтобы защитить ее.

Но у меня нет выбора. Я заставляю себя досмотреть видео.

Глава 41

Размытая капля летит в угол, превращаясь снова в мою сестру, когда она со стуком приземляется. Я съеживаюсь, когда она ударяется о стену и обрушивается на беспомощные ноги.

Крохотный крик боли срывается с ее губ, но никто в комнате, кажется, не замечает.

Жженый ангел уже забыл о ней, пока поднимал ноги Велиала. Они бросают его на койку.