Остаться до рассвета (СИ) - Арина Предгорная

лишнюю влагу из волос, пропитавшихся тем же травяным ароматом, но так и не получившим ухода с помощью гребня: высушил, кое-как разобрал длинные пряди пальцами и убрал мешающиеся волосы с лица. Как был, в простыне и босой, направился в кухоньку посмотреть, чем нынче балует отшельника королевский повар: упёртый Бастиан то и дело снабжал его всяческими кулинарными изысками, от которых Ар отвык очень давно, и остался равнодушен в настоящем. Но, сколько бы не отфыркивался от монаршей заботы, монарх этот самый отправлял в домик на полянке и нежнейшее мясо в разных соусах да подливах, и рыбу, какой в Шелтаре Ару, конечно, не выловить, и разнообразные сыры, и экзотические фрукты…

Щёку ожгло резкой болью, будто щедро плеснули йгеновой кислоты. Ар, споткнувшись на ровных досках, схватился за лицо. Обезображенная сторона пылала, боль в один миг распространилась на всю область повреждения, сильная настолько, что вышибало дыхание из лёгких. От нового приступа мага согнуло; выдыхая воздух в немом крике, он упал на тёплые доски пола, простынь сползла, обнажая пульсирующие шрамы на груди, левом боку, правом бедре. Он не помнил такой боли давно — возможно, подобное происходило в самые первые, промозглые осенние дни, когда заживали свежие раны. Хорошо бы приложить к горящей изуродованной коже холодное, но он не мог вызвать холод, и не мог подняться. Сколько пролежал так, скрючившись на полу, царапая дерево, зажав зубами край материи, чтобы не орать, не знал: время потеряло свой ход.

Боль отступила так же внезапно, сменившись пульсирующим, вполне терпимым жжением; ещё с минуту Ар лежал, успокаивая сердцебиение и заставляя гадкую слабость покинуть тело. Причины приступа не понимал: откат приходит иначе, по-другому ощущается, да и не с чего тому откату взяться, желаний алчных и слабых людей в этом месяце он не исполнял, и никому не отказывал. Шатаясь, сунул ноги в утеплённые мехом сапоги и выбрался на крыльцо, зачерпнул с перил пригоршню снега, с блаженным выдохом приложил к правой стороне лица. Ветер трепал края кое-как закреплённой на теле простыни, но холода февральского дня маг совсем не чувствовал. Чёрные мушки прекратили водить хоровод перед его глазами, и мужчина оглядел полянку: с неба сыпался густой снег, солнце, гостившее в Шелтаре с самого утра, ушло. Самое время завалить лес сугробами, чтобы весна не добралась по исчезнувшим тропкам! Ар стряхнул с ладони снег, вернулся в дом, нацепил одежду, а когда снова выглянул в окно, неприятно удивился усилившемуся снегопаду: полянку захватила метель, да такая, что скрипели и стонали деревья.

***

Снегопад усилился.

Элге боролась с дурным предчувствием, глядя, как по сугробам гуляет позёмка. От Леавора она удалилась уже прилично, а лесная дорога всё вилась, уводя в снежное царство. И, чтобы не пропадать предчувствию, не иначе — переменчивая погода выпустила в Шелтарский лес метель. Девушка стукнулась лбом о холодное стекло: как некстати, как не вовремя осерчала природа! Но лошади, пусть и фыркали недовольно, всё же шаг за шагом шли вперёд, не выказывая особого беспокойства, и Элге снова начала посылать молитвы Небу, чтобы её побег от Форрилей увенчался успехом.

Через несколько минут всё стихло: и ветер, швыряющий пригоршни снега, и сильный снегопад, сменившись на редкие падающие хлопья. Только нависшие над самой макушкой леса тучи так и не желали выпускать холодное зимнее солнце… Ругнулся возница, и вслед за его несдержанным выкриком остановились чалые. От резкого торможения Элге куклой сдёрнуло с места, она едва успела выставить ладони перед собой, чтобы не завалиться на соседнее.

— Дальше двигаться нельзя, госпожа: видите, какой завал?

Она выскочила из экипажа, путаясь в длинном подоле накидки.

Поперёк дороги лежала хейя. Вернее, половина этого буйно цветущего по весне дерева, вторая половина возвышалась у края дороги. Элге смотрела на неровный скол, бесстыдно светлеющий на белом фоне, несколько бесконечно долгих мгновений, чувствуя, что её вот-вот затопит отчаяние.

— Нам необходимо перебраться на ту сторону! Что ты сидишь! Сделай что-нибудь!

Извозчик спрыгнул на землю, успокаивающе провёл по холкам лошадей.

— Я могу отвезти вас обратно, госпожа. Других вариантов не вижу. Ствол слишком толстый, мне одному не сдвинуть.

Элге панически обернулась назад, но дорога за ними оставалась пустой.

— Топор? У тебя есть топор? Если перерубить вот здесь… То мы сможем оттащить часть веток в сторону и проехать. Это возможно, ну же!

Мужик только языком цокнул.

— Нет у меня топора. А и был бы — я один не справлюсь, и вы мне не помощница, извиняйте уж. Не проедем, госпожа. Надо возвращаться.

— А порошок? Или иное средство, для таких вот лесных завалов? Я знаю, вы часто возите с собой! Пара щепоток этой пыли — и поваленный ствол удаётся поднять, чтобы…

— Такие средства не дёшевы. У меня ничего такого нет. Я вожу в основном в черте города, госпожа. Здесь маг хороший не помешал бы, но где его взять? Садитесь в карету, будем разворачиваться. Сообщите в свой Дертвинт, что приедете в другой день.

Элге вскинулась:

— Я не могу в другой день! Мне сегодня надо, сейчас!

И снова бросила быстрый взгляд назад. Мужичок, чьи круглые глаза приобрели сходство с совиными, от души попинал хейю мыском растоптанного старого сапога

— От чего вы бежите, дамочка? Я-то сразу понял, что возвращаться в Леавор вы боитесь! Ну так у вас нет иного выхода. Или я отвезу вас обратно в город, и выбирайте себе другого извозчика, пусть он тащится объездной дорогой в ваш Дертвинт хоть всю ночь. Или придётся высадить вас в чистом поле, добирайтесь как хотите. Я нанимался ехать по хорошей и быстрой дороге, а не опекать сумасбродку.

От его острого взгляда Элге стало не по себе.

— Подожди! Я не умею управлять деревьями, не пробовала…