Особенности магического обучения (СИ) - Задорская Виктория

— Ну, странно, что вы об этом еще не учили, — удивился Адам. — Если коротко, то это маги, которые ненавидят всех незрячих и стремятся их уничтожить. В свое время против них продолжалась война, кое-кто был убит, некоторые посажены в тюрьму, а некоторых до сих пор ищут.

— А что они делали? — сразу поинтересовалась я.

Все-таки Адам не так часто бывает разговорчивым, поэтому стоит ловить момент.

— Сеяли смуту среди незрячих народов, насылали различные болезни, отравляли реки. Разное делали.

— Понятно, — важно кивнула я, думая о том, какая могучая сила эта магия и какой она может быть опасной в неправильных руках. — Кстати, а почему, если эта улица столь противозаконная, то ее до сих пор не закрыли и не уничтожили?

— Потому что самой власти это будет невыгодно. Черной магией никто не пользуется публично. Но в своих темных подвалах и добрый в мире маг может творить все, что ему захочется. И кстати, довольно разговоров, потому что мы уже пришли, — остановился парень, рядом с широкой лестницей, ведущей в магазин под названием «Антиквариат господина Петраковича».

Глава 42. «Господин Петракович»

— Мне, как всегда, молчать? — иронично спросила я, рассматривая витиеватые перила.

— Будем действовать по ситуации, — ответил парень и, поднявшись по лестнице, как настоящий джентльмен, открыл дверь, пропуская меня внутрь.

Я быстренько вошла, почувствовав странную вибрацию сразу за порогом.

— Защитная пентаграмма, — сказал чей-то глухой и хриплый голос.

Я ничего не ответила, пытаясь рассмотреть, кто только что говорил. В комнате было очень темно, только в глубине магазина светилась одна настольная лампа. Только мои глаза привыкли к этой темноте, я заметила, что у лампы в большом мягком кресле сидит старик. Он держал в руках толстенный кожаный фолиант и внимательно что-то читал.

— Если вы не против, то я включу свет, — сказал парень, закрывая за мной дверь.

— Даниил, мальчик мой! Неужели это ты? — поразился голос, после чего сразу громко закашлялся.

— Да, это я, — ответил Адам или Даниил, включая светильники.

Как только мягкий коричневый свет заполнил комнату, я сразу завороженно замерла. Все помещение было заложено многочисленными предметами быта: различными шкафами, тумбами, комодами, столами, стульями, подсвечниками, вазами, зеркалами и еще много чем другим. Каждый из этих предметов был настоящим произведением искусства. Оригинальным и ни на что не похожим. Держу пари, что даже самая маленькая мелочь из всего этого богатства стоила целое состояние.

Как только я разглядела помещение, мой взгляд остановился на седом пожилом мужчине. Он был одет в темно-коричневые брюки, рубашку и теплую вязаную жилетку. На его глазах красовались смешные, очень большие очки, а нос был похож на какую-то картофелину. Мужчина улыбался, приветливо рассматривая то меня, то Адама, который уже успел вернуться и стать рядом со мной.

— Теперь я пользуюсь своим вторым именем, — мягко примолвил парень.

— Ах, понимаю, понимаю, — тяжело вздохнул дедушка. — Ну, что же вы с юной леди стоите на пороге, подходите ближе.

Я робко зашагала вперед, стараясь не задеть ни одну антикварную вещь. И когда в конце добралась, села на мягкий пуфик слева от кресла господина Петраковича, а Адам занял стул с правой стороны, что имел форму витиевато вырезанного пенька.

— Я знал, что рано или поздно ты придешь ко мне, мой мальчик, — ласково сказал дедушка и, вытащив из кармана платок, начал тщательно протирать очки. — Но я не знал, что ты придешь не один. Как тебя зовут, дочка? — обратился ко мне Петракович.

— Злата, — тихо ответила я. — Злата Октябрь.

— Хм… Какое интересное осеннее имя. Что же вас привело ко мне? — улыбнулся дедушка, от чего сеточка мелких морщинок еще глубже врезалась в его кожу.

— Думаю, ты сам знаешь причину, — спокойно ответил Адам. — В университете творится что-то неладное, исчезают студенты.

— Да, знаю, знаю, — озабоченно закивал дедушка и, наконец, нацепив очки на глаза, протянул свою ладонь к руке парня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Несколько минут мы сидели молча. Казалось, что сам воздух замер, пока господин Петракович держал ладонь Адама. А когда наконец он отпустил ее, охриплым голосом сказал:

— Правда глубоко в твоем сердце, просто откройся ей, — дедушка опять замолчал на несколько минут, будто что-то обдумывая, а потом добавил. — Мне очень жаль.

Парень в ответ ничего не сказал, обдумывая вещи известны только ему. После этого старец развернулся ко мне и тут случилось нечто странное. Его глаза вдруг полностью окутались белым туманом, а с угла рта покатилась тоненькая струйка крови.

— Твой враг в твоей голове, в твоей плоти и твоей крови, — глухо сказал старик.

— Что? — сказала я, ошарашенно глядя на господина Петраковича.

Но он мне не ответил.

Не знаю сколько времени владелец магазина находился в этом состоянии, но, видимо, через две, три минуты он начал приходить в себя. Наконец, когда его глаза стали нормального голубого цвета, старец вытер потрескавшиеся губы и, откашлявшись, добавил:

— Больше ничего я сказать не могу. Простите, пожалуйста, старого пня.

— Этого достаточно, — удивительно ласково сказал Адам. — Ты и так потратил много сил.

— Этого мало, чтобы помочь вам сейчас. Но хватит на спасение потом. Впрочем, такие уж мои старые годы, — сказал господин Петракович. — Слышу уже, что скоро придет моё время.

— Века прошли, как минуты, — грустно сказал парень.

— И не говори. А почему, юная леди молчит, будто серый мышонок? — снова улыбнулся дедушка.

— Не знаю, что сказать, — встревоженно ответила я.

Я действительно совершенно не понимала, что только что вокруг меня произошло. А объяснять мне никто ничего не спешил. Поэтому было лучше просто молчать и не вмешиваться в любезную беседу двух приятелей.

— Ты ей ничего не сказал, — укоризненно взглянул старец на Адама.

Хотя этот упрек был более доброжелательным, чем грозным.

— Расскажу, когда будем возвращаться, — ответил парень.

— Хорошо, — вздохнул дед. — Сдается мне, что вам пора возвращаться в более безопасное место.

— Думаю, да, — сказал Адам, поднимаясь со стула. — Надеюсь, мы еще увидимся.

— Может да, а может нет. Кто его знает, — пожал плечами господин Петракович. — До свидания, мой мальчик, и вам, осенняя девочка, тоже желаю счастья. До свидания, мои дорогие, — сердечно распрощался с нами продавец и, поправив очки, снова погрузился в чтение какого-то толстого фолианта.

Я тоже поднялась со своего пуфика, тихо пролепетала: «До свидания» и пошла вслед за Адамом.

Назад шла значительно быстрее, ведь теперь была очень раздражена. И это раздражение жгучим взглядом прожигало спину одного мага.

Как только двери лавки были закрыты, я сразу набросилась на парня:

— Мог бы и предупредить, куда мы идем, Даниил.

— Я не подумал, — отмахнулся парень. — И никогда меня так не называй, я уже давно не использую это имя.

— А надо было думать, — грозно посмотрела на него я.

— Злата, не начинай, к тому же ты сейчас привлекаешь к нам излишнее внимание, а это не очень хорошо, — прошипел Адам, осторожно оглядываясь по сторонам.

На этот раз я решила не отступать, поэтому спокойно сложила руки на груди, демонстрируя, что никуда не пойду без информации.

— Ну ладно, по дороге все расскажу, — наконец сдался парень. — А теперь пойдем.

— Правильный ответ — победно улыбнулась я и, плотнее закутавшись в мантию, спустилась по лестнице. — Я слушаю.

— Думаю, ты уже поняла, что господин Петракович — не обычный продавец антиквариата, — сказал он, подстраивая свой шаг к моему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну да, я не настолько глупа, как ты думаешь, — процедила сквозь зубы, чувствуя новую волну раздражения.

Но парень будто не слышал меня:

— Он оракул. Самый старший из трех, которые сейчас живут на свете. И он нам только что открыл туманную завесу будущего. Как-то так.