Вера Чиркова - Тихоня (СИ)

И снова Дагорд ломает все ее планы, оказавшись и быстрее и сильнее, чем ведьма могла предположить. Но у нее уже заготовлена уловка на такой случай, и вернувшись в комнату она дает кузине дурманящее зелье вместо успокаивающего. А потом идет договариваться с королем.

— Никогда в жизни не думала, — с тихой яростью прошипела Эста, — что когда-нибудь буду остро жалеть, что не помогла убивать человека. И понимаю, что это неправильно и жестоко… а ничего с собой поделать не могу. Ты не видела ее горящих злорадством глаз, не видела ядовитой усмешки… мне казалось, что в ней затаился, по меньшей мере, выпень.

— Я могу тебя понять, — печально вздохнула Тмирна, — и хочу признаться, сама иногда испытывала такое же чувство. Но это ложный путь, и, хотя я оправдываю за это убийство Змея, он защищал свою жизнь и любовь и твою, кстати, жизнь тоже, но идти по пути личной расправы с неугодными нельзя. Это тот пагубный путь, по которому пришла в свою черную пропасть Зоралда, всего-то и хотевшая изначально, вернуть покинувшего ее любовника. Я знаю… сейчас тебе трудно это принять, слишком много боли она тебе принесла, но неимоверно рада, что судьба уберегла тебя от подобного поступка. Ведь ты сама говоришь, что не сомневалась в победе Змея? Вот и гордись тем, что твой мужчина оказался именно таким, как ты предполагала.

— Он даже лучше… — снова всхлипнула Эста, едва представив, как Змей сидит сейчас где-то под кустом, и у него нет даже сухарика, — прости… я не плачу. Просто эта записка…

— А что, если точнее, в ней было? — Тмирна поторопилась перевести разговор на более волнующую ученицу тему, отлично понимая, что, несмотря на всю рассудительность, думать о проблемах королевства, герцога Эфройского и даже родных братьев та сейчас просто не в состоянии.

Глава 15

Хор остановился перед облюбованными с дороги кустиками и раздосадованно фыркнул, оказывается не он один такой находчивый. Кто-то уже нашел это место раньше него, и много раньше. И даже не один.

Посреди удобной полянки, загороженной от дороги куртиной дикой айвы, еще усыпанной кое-где желтыми плодами, сереет обложенное камнями кострище, с одной стороны от него лежит ствол срубленного дерева, покрытый шрамами многочисленных зарубок, с другой — лежанка из высохших веток, прикрытых соломой. И солома и угли в костре еще свежие, так что придется уходить, путники, обустроившие этот привал, видимо, постоянные его гости.

А он сейчас не желает встречаться ни с кем, ни с хорошими людьми, ни, тем более, с плохими. Хотя ему есть, чем встретить последних. Хор довольно ухмыльнулся, правильно он сообразил, что на хуторах, мимо которых они с Лэни так гордо прошли утром, можно будет купить не только дешевой еды. В одном из хозяйств беглец заметил закопченный сарайчик, который, по его мнению, не мог быть ничем иным, как собственной кузней, и скоро убедился в своей правоте, когда вскользь посетовал, что из-за несчастного случая остался без оружия.

Хозяин окинул путника, покупающего кусок окорока и ковригу хлеба, по-крестьянски проницательным взглядом, сделал какие-то свои выводы и вынес ему из кузни увесистый тесак, насаженный на длинную ручку. Таким орудием селяне по осени вырубают стволы кукурузы и подсолнуха, объяснили Хору, и при надобности довольно удачно отбиваются от злодеев.

Хор сполна оценил этот жест, и выгреб из кармана все последние монетки, за что ему дали еще и старый мешок, чтоб завернуть остро наточенное оружие и не показывать его никому раньше времени. И теперь он не боялся, что нечем будет нарубить дров, отбиться от выпня или припугнуть любителей чужого добра.

Беглец повернулся и пошел прочь от чужого привала, разглядывая все попадающиеся по пути кусты и лощинки. Если он хочет устроиться на ночлег поудобнее, не нужно ждать полной темноты, лучше присмотреть место и приготовить дрова загодя.

Хору очень повезло, что он неусыпно смотрел по сторонам, и сразу заметил, как трое всадников, скакавших по дороге с севера, свернули в его сторону. Мужчина порскнул в ближайшие кусты, как испуганный заяц, повесил на крепкий сучок свою сумку, чтоб не есть потом хлеб с муравьями, и снял с плеча повешенный наискосок мешок с тесаком. Однако, вскоре, последив за путешественниками, облегченно вздохнул, ехали они вовсе не в его сторону, а к обжитой стоянке. И Хор совсем уже было двинулся прочь, как, бросив взгляд вслед проскакавшим мимо всадникам, заметил у них за спинами двух женщин, привязанных как багаж. У третьего за спиной точно так же, животом вниз, висел мужчина, и его голова и руки болтались, как у тряпичной куклы.

Что-то смутно знакомое всколыхнулось в душе Хора при виде этих связанных людей, душное, тяжелое, захлестнуло обидой и ненавистью, и он мгновенно сделал свой выбор. Торопливо развязал веревку, освобождая оружие и пригибаясь, за кустами, чтоб его не заметили раньше времени, помчался к оставленному недавно кострищу.

Дозорные были слишком самоуверены и усталы, чтоб оглядываться и осматривать окрестные кусты. Да и откуда здесь взяться засаде, если они покинули это место лишь утром и точно знали, сколько повозок и путников прошло по этой дороге. Не первый день тут охотились, давно пригляделись к падкому на деньги хозяину придорожного трактира и сняли у него удобную угловую комнату на втором этаже, якобы для игры в кости. Хотя в кости, разумеется, тоже играли, но по очереди, пока один дежурил у окна. Главной их обязанностью было докладывать, сколько и каких воинов проехало на юг, чем занят командир маленького гарнизона и не крутятся ли в Ютоле подозрительные личности. Ютола была самой большой из окрестных деревень, в ней пересекались дороги из нескольких меньших поселков, имелся храм и проводились осенью многолюдные ярмарки.

Потому-то парни из отряда стражи горной госпожи очень ценили свою непыльную работу, и когда случалось приметить ротозеев из дальних деревень или одиноких небогатых путников, лишенных охраны, заодно выполняли и поручение советницы Зоры, добывать невест для исцеленных беглых каторжников. В горной крепости очень не хватало женщин, несмотря на то, что отщепенцы перехватили несколько идущих в Торем обозов контрабандистов, скупавших или сманивавших в деревнях бедных сироток.

— Развязывать будем? — стаскивая с крупа лошади так и не пришедшего в себя селянина, спросил один из дозорных, но Манг, которого адъютант госпожи назначил командиром дозора, зыркнул на него так зло, что стражник хмуро примолк.

— Забыл что ли, про Бегса с Фалером? До сих пор спят, — едко ухмыльнулся третий, самый молодой стражник, снимая с лошади женщину лет тридцати пяти, — Терк говорит, его боги спасли, что сидел в избушке, когда они мясо есть начали. И всего-то поверили пойманным парню с девкой, не стали связывать. Хотелось бы знать, где они теперь, те селяне?