Линн Керланд - С каждым вздохом

Сани выдавила улыбку, но не была уверена, что получилось хорошо. Захари больше ничего не спросил, а сама она ничего не рассказала. Девушка была очень благодарна, когда они подъехали к парадному входу, и она вошла в дом. Сани задумалась, почему Захари отступил, когда она потребовала, чтобы он оставил ее в покое. Патрик не был бы столь услужлив. Если бы он решил, что небольшой рассказ пошел на благо ее душевному здоровью, он безжалостно бы поощрял ее сболтнуть что-нибудь.

— Ян на верху? — спросила она Захари. Может быть, она быстро пройдет наверх и избежит пытки.

— В ванной, наверно.

— Пойду, найду его, — сказала она, забирая у него свою сумку. — Спасибо, что привез.

— Не за что.

Она позволила глазам приспособиться к свету, а затем пошла через главный зал. Только на пол пути к лестнице Сани поняла, что зал не был пустым. Перед камином сидел Джеймс, с кем-то разговаривая. Он взглянул на нее, улыбнулся и жестом приказал подойти. Она решила, что Ян подождет несколько минут, так что кивнула и направилась к стоящему рядом с Джеймсом креслу.

Только тогда она поняла, кто сидел к нему лицом.

Сумка выскользнула у нее из рук и упала на пол. В тишине зала звук разбившегося стекла показался оглушающим.

Камерон немедленно поднялся. Он взял ее под руку и подвел к креслу.

— Сядьте, — приказал он.

Она села прежде, чем лучше подумала об этом. Очевидно, слишком много времени провела, подчиняясь его распоряжениям в разных веках. Она смотрела, как он запустил руку в сумку и вытащил из нее вещи, которые еще можно было спасти. В этот момент с тряпкой в руках появился Захари. Он ничего не сказал, просто время от времени смотрел на Камерона, пока вытирал пол. Наконец, Захари поднялся.

— Иди Сани. Завари для Яна чай.

Сани заставила себя подняться на ноги, но обнаружила на своем пути Камерона. Она не хотела смотреть, но не смогла. На нем были джинсы и рубашка с длинными рукавами. Если бы она не знала лучше, то могла бы подумать что он не более чем среднестатистический мужчина, хотя исключительно красивый, горец.

Только она знала лучше.

— Будь так любезна, Саншайн, вернись, когда закончишь, — сказал Джеймс. — Наш дорогой лорд Роберт решил, что возьмет половину финансовых обязательств по новому развлекательному центру в деревне, и нам нужно твое участие.

Прежде чем она придумала подходящий способ отказаться, Захари взял ее за руку и потащил вперед. Она с облегчением вздохнула, когда за ними закрылась дверь в кухню.

— Спасибо, — сказала девушка.

— Интересно, — заметил он.

— Заткнись, — предложила она.

Он рассмеялся и бросил полотенца с разбитым стаканом в мусор. — Давай Сани. Неизвестность убивает меня.

— Придется умирать долго, — сказала она. Она, несомненно, умирала.

Он прислонился к высокому кухонному столу и сложил руки на груди. — Ты знаешь Саншайн, мы не любим, когда нашим женщинам причиняют боль.

— А ты у нас теперь МакЛеод? — фыркнув, спросила она.

Он бросил на нее спокойный взгляд.

— Я преклонял колени и давал клятву верности вассала Джеймсу, как и ты, моя маленькая колониальная подруга. И я повторю, что сказал. Мы, МакЛеоды, не любим когда нашим женщинам причиняют боль. Если он причинил тебе боль, он поймет, что сожалеет об этом.

— Мне не причиняли боли.

Он сжал губы, но все равно отвернулся, чтобы заварить чай из того, что она ему дала. Он держался к ней спиной, пока замачивал травы, а затем выливал в термос. — Я больше ничего не скажу, — уступил он, поворачиваясь и передавая ей термос, — но буду смотреть в оба. И он заплатит, если причинит тебе боль.

Она вышла из кухни, прежде чем ей пришлось отвечать, затем прошла к лестнице, глядя только на каменный пол под ногами. Она побежала бы по лестнице, но была пока не в состоянии, так что просто удовлетворилась тем, что поднялась так быстро, как могла.

И затем Сани поняла, что у нее было, на что больше обратить свое внимание, кроме сердца, валяющегося разбитым на полу у Джеймса. Маленький Ян, старший сын Джеймса, действительно был очень болен. Она нашла его в ванной Элизабет. Он сидел на полу и выглядел очень бледным.

— Бедный мальчик, — сказала Сани, опускаясь рядом с ним. — Плохо?

— Ужасно. — Он уныло на нее посмотрел. — Не думаю что у тебя что-то вкусное в этой фляжке, верно?

Она улыбнулась и потянулась потрогать его лоб.

— Ты же знаешь, что нет. Но если ты все это выпьешь, может, твоя мама попозже найдет тебе что-нибудь вкусненькое.

Ян храбро кивнул. Он выпил столько чая, сколько ему было сказано, потом еще раз, затем погладил подбородок движением, так напоминающим его отца, что Сани чуть не засмеялась.

— И я почувствую себя лучше? — предположил он.

— Дай лекарству несколько часов, — сказала Сани, пытаясь не улыбаться. — Если ты все еще чувствуешь себя остроумным, тогда допей остальное. — Она посмотрела на Элизабет. — Я оставила внизу для тебя пакетик листьев малины. Если он сможет пить только чай сегодня, то справится с болезнью быстрее.

— Спасибо большое, Сани. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Патрик мог легко приехать и сделать тоже самое, — с осуждением сказала Сани.

Элизабет фыркнула.

— Я до смерти люблю его, но у него совершенно нет врачебного такта. Он бы просто приказал Яну выпить это как мужчина, а потом пошел вниз посмотреть, что есть у меня в холодильнике, прежде чем опустошить свой. Мы предпочитаем тебя.

— Я всегда счастлива, быть полезной, — сказала Сани, чувствуя себя польщенной. — Я проверю тебя завтра, Ян. — Она встала и наклонилась взъерошить ему волосы. — Пей свой чай.

Он с благодарностью кивнул. Покидая комнату, она обменялась еще одной улыбкой с Элизабет, и только спускаясь, вспомнила, что ее путь домой лежал через главный зал.

Она решила, что будет не мудро просто выпрыгивать из окна и надеяться приземлиться на мягкую часть сада.

Девушка глубоко вздохнула и продолжила спускаться. Если Джеймс собирается заниматься бизнесом с Камероном, ей придется иметь дело с необходимостью видеть их. И даже больше. Она, вероятно, просто переоценила положение вещей. Сани знала этого мужчину только две недели. Невозможно влюбиться в кого-то так быстро.

Или возможно?

Она сказала самой себе, что это невозможно и выглянула в главный зал посмотреть, оставался ли там все еще тот, в кого она определенно не могла быть влюблена.

Джеймс и Камерон сидели за столом лорда, просматривая бумаги. Она взглянула на парадную дверь и стала украдкой к ней пробираться.

— А, Саншайн, — Громко сказал Джеймс. — Иди сюда и скажи нам свое мнение.