Лиза Смит - Души теней

На ребенке было старое драное платье, явно надетое только для тепла — под ним красовалась пара старых штанов. Елена не могла даже понять, мальчик это или девочка, пока малышка не улыбнулась и не прошептала:

— Меня зовут Лакшми.

— Я Елена.

— Тогда поспешим, Елена. Здесь скоро будут Стражи.

Мередит и Бонни поставили избитую рабыню на ноги, но той было слишком плохо, чтобы она могла попять, убьют ли ее или, наоборот, помогут.

Елена вспомнила, как женщина жалась в ее тени. Она положила руку на залитое кровью плечо и тихо сказала:

— Ты в безопасности. Ты поправишься. Твой… хозяин мертв. Я обещаю, что никто тебя больше не тронет. Клянусь!

Женщина неверяще уставилась на нее, как будто Елена говорила что-то немыслимое. Как будто жизнь без постоянных побоев — сквозь кровь Елена заметила паутину старых шрамов и рубцов — нельзя было даже вообразить.

— Клянусь, — угрюмо, без улыбки повторила Елена. Она поняла, что взвалила на себя серьезную ношу.

«Все будет хорошо, — подумала она и поняла, что уже довольно давно посылает все свои мысли Дамону. — Я знаю, что делаю. Я готова нести за это ответственность».

«Уверена? — От Дамона никогда не исходило такой неуверенности. — Потому что клянусь дьяволом, я не собираюсь заботиться об этой старой дуре, когда она тебе надоест. Более того — не уверен, что я готов принять все, что мне полагается за убийство ублюдка с кнутом».

Елена повернулась к нему. Он был совершенно серьезен.

«Зачем тогда ты его убил?»

«Шутишь?! — В мыслях Дамона бушевали ярость и злоба. — Он ударил тебя. Надо было убить его помедленнее».

Дамон не обращал внимания на одного из носильщиков, который опустился на колени рядом с ним и явно спрашивал, что делать дальше. Глаза Дамона не отрывались от Елены, от крови, стекавшей по щеке. «Il figlio de cafone»— подумал Дамон. Из-под приподнятой губы показались зубы. Он так посмотрел на лежащий под ногами труп, что носильщик поспешно уполз подальше на четвереньках.

— Дамой, не отпускай его! Собери их всех, — начала Елена и продолжила уже мысленно: «Не отпускай носильщиков. Нам нужен паланкин, чтобы доставить эту бедную женщину к врачу. Почему на меня все смотрят?»

«Потому что ты рабыня, которая только что сделала то, что рабам делать запрещено, а теперь приказываешь мне, своему хозяину», — мысленный голос Дамона был очень угрюмым.

«Это не приказ. Это… ну, всякий джентльмен поможет леди в беде, правда? Ну так здесь четыре леди, и одна из нас в очень большой беде. Нет, нас таких трое. Мне надо наложить пару швов, а Бонни сейчас упадет в обморок».

Елена методично била по больным местам и знала, что Дамон это понимает. Но он приказал носильщикам подойти и погрузить в один паланкин рабыню, а в другой — его девушек.

Елена села вместе с рабыней в паланкин с плотно задернутыми занавесками. От запаха крови во рту стоял медный вкус, хотелось плакать. Она не хотела смотреть на раны, но кровь заливала паланкин. В результате она сняла нижнюю кофточку, чтобы перевязать рану, идущую через всю грудь женщины. Когда рабыня поднимала на нее темные испуганные глаза, Елена старалась ободряюще улыбаться. Они общались на каком-то первобытном уровне, где взгляд и прикосновение значат гораздо больше, чем слова.

Не умирай, думала Елена. Не умирай, у тебя есть для чего жить. Живи ради свободы и ради своего ребенка. Может быть, женщина почувствовала что-то из ее мыслей и расслабилась, откинувшись на подушки и сжимая руку Елены.

17

— Ее зовут Ульма, — наклонившись, Елена увидела, что Лакшми держится за занавеску паланкина. — Все знают Старого Дрозне и его рабов. Он бьет их до полусмерти да еще ждет, что они станут работать рикшами и таскать грузы. Он убивает по пять-шесть человек в год.

— Ее он не убил, — буркнула Елена и сжала руку Ульмы, — он получил то, чего заслуживал.

Когда паланкин остановился и появился Дамон, Елена расслабилась — она как раз собиралась начать уговаривать одного из носильщиков отнести Ульму к врачу на руках. Не заботясь о собственной одежде, Дамон подхватил Ульму на руки и кивком велел Елене следовать за ним, умудряясь сохранять выражение полной незаинтересованности. Лакшми забежала вперед и повела их вначале по вымощенному узорчатым камнем дворику, а потом по извилистому коридору с массивными дверями. Наконец она постучала в одну из них. Дверь приоткрылась, за ней показался высохший старик с огромной головой и реденькой бородкой.

— У меня нет кеттерис! И гексенов! И земерала! И я не делаю приворотов! — Но потом, подслеповато прищурившись, он все-таки разглядел посетителей: — Лакшми?

— Мы принесли женщину, которой нужна помощь, — коротко сказала Елена. — Она беременна. Вы ведь врач? Целитель?

— Целитель с ограниченными способностями. Входите, входите.

Врач поспешил в заднюю комнату. Они последовали за ним, Дамон — все еще с Ульмой на руках. Комната оказалась похожа на захламленное логово колдуна или даже жреца вуду. Врач возился где-то в углу.

Елена, Мередит и Бонни нервно переглянулись. Потом Елена услышала плеск воды и поняла, что целитель просто моет руки, закатав рукава до локтя и разводя мыльную пену. Хоть он и называет себя «целителем», понятие об элементарной гигиене у него все-таки есть.

Дамон положил Ульму на накрытый белоснежной простыней стол. Врач кивнул ему, а потом вытащил лоток с инструментами и велел Лакшми принести чистых лоскутов, чтобы промыть раны и остановить кровотечение. Вынув из ящиков резко пахнущие мешочки, он залез на стремянку и снял с потолка несколько пучков трав. Наконец, он открыл маленькую коробочку и взял оттуда понюшку табака.

— Поспешите, пожалуйста, — попросила Елена. — Она потеряла много крови.

— Да и ты потеряла немало, — ответил врач. — Меня зовут Кефар Меггар. А это рабыня Дрозне, да? — Он посмотрел на них поверх несуществующих очков. — И вы все тоже рабы? — кивнул он на веревки, все еще свисавшие с запястий Елены, Бонни и Мередит.

— Да, но… — Елена осеклась. Она ведь была шпионом. — Не по-настоящему. Просто чтобы соблюсти обычай. Наш хозяин сильно отличается от ее.

Очень сильно. Прежде всего, у него не сломана шея. Ну а еще, в какой бы ярости он ни находился, он никогда не ударит женщину, не говоря уж о том, чтобы избить ее до полусмерти. У него стоит какой-то внутренний блок, который не сработал, лишь когда Дамон был одержим Шиничи и не контролировал собственное тело.

— Дрозне разрешил вам отнести свою рабыню к целителю? — подозрительно спросил старик.