Лайза Макманн - Прощание

Ставит чемодан на землю. Закрывает за собой дверь, но не запирает, как оставил ее Генри.

Набирает полную грудь лесного воздуха и медленно выдыхает.

Бросает последний взгляд на стоящую рядом с домом ржавую машину.

Поднимает чемодан. И уходит.

Бредет по неровной, усыпанной гравием дорожке, словно бездомная, носящая с собой все свои пожитки.

_____

И не оглядывается.

_____

Дома она затаскивает все манатки в свою комнату и вынимает из мешка обувную коробку с так и не прочитанными письмами. Цепляет медаль Генри на рюкзак, кольцо выпускника надевает на большой палец и несет коробку на кухню, где ставит ее рядом с гостинцами, принесенными Рабиновичем.

_____

11.56

В полицейском департаменте по дороге до кабинета капитана она тепло здоровается со всеми, заглядывает к Рабиновичу, чтобы еще раз поблагодарить его за доброту, но он на выезде. Она пишет ему записку и оставляет на столе.

После чего стучится в дверь капитана.

— Войдите!

Джейни входит. От запаха китайской снеди у нее начинает бурчать желудок. Капитан раскладывает бумажные тарелки и пластиковые вилки. Открывает контейнеры с едой и приветливо улыбается.

— Ну, как ты?

Джейни закрывает за собой дверь и садится.

— Ой, да знаете, как всегда. С ума сойти легче, — беспечно отвечает она.

Тянет из коробки салфетки и складывает их рядом с тарелкой капитана.

— Угощайся, — говорит капитан.

Они раскладывают еду по тарелкам и начинают есть. Повисает неловкое молчание. Джейни все время непроизвольно теребит свое новое кольцо и случайно капает коричневым соусом к цыпленку на свою белую майку. Смущается и пытается торопливо оттереть пятно носовым платком.

Капитан тянется к ящику письменного стола, в котором, похоже, есть решительно все, что только может понадобиться, и достает упаковку чистящих салфеток. Кидает ее Джейни.

Девушка с улыбкой вскрывает пакет.

— У вас тут набор на все случаи жизни. Лейкопластырь, салфетки, скотч, еда... что еще?

— Все необходимое, чтобы без хлопот прожить несколько дней, — отвечает капитан. — Нитки с иголками — пуговицу пришить, заколки для волос, туалетные принадлежности, набор отверток, швейцарский складной нож — но его я никому не одалживаю, он страшно дорогой. Так, что еще. Лакомство для собак, полицейский свисток, противоядие, шприц с адреналином для автоинъекции, бутылочки с водой... ну и обычная мешанина, резинки, скрепки, старые почтовые марки. Ах да, еще несколько монеток.

Джейни смеется. Расслабляется.

— Просто удивительно, — говорит она и откусывает кусочек.

— Я была бойскаутом, — заявляет капитан с очень серьезным видом.

Джейни фыркает, а уже потом задумывается, была ли это шутка. С ней никогда не поймешь.

— Итак, — говорит капитан, — у нас накопилась куча дел.

Она добавляет себе в кофе сливки.

— Правильно ли я понимаю, что твои непредвиденные семейные обстоятельства на прошлой неделе имели некоторое отношение к смерти твоего отца?

— Правильно, — отвечает Джейни.

— Так какого черта ты мне раньше ничего не сказала?

Джейни вскидывает глаза.

— Я...

— Ханнаган, мы здесь одна семья. Я твоя семья, а ты моя семья, и все, кто служит здесь, тоже члены этой семьи. Ты не должна отгораживаться от близких. Если происходит что-то важное, я должна знать. Слышишь?

Джейни прокашливается.

— Я не хотела вас беспокоить. Тем более я его даже не знала. Ну, то есть по-настоящему не знала. Он ведь все время был без сознания.

Капитан громко вздыхает, издавая звук, похожий на предупредительный паровозный гудок.

— Кончай!

— Да, сэр.

— Слава богу, хоть у Страмхеллера хватило ума сообщить мне о похоронах, иначе я бы с тебя шкуру спустила.

— Да, сэр.

Джейни теряет аппетит.

— Прошу прощения.

— Ладно. Теперь поговорим о твоем отце. Он тоже был ловцом снов?

У Джейни отвисает челюсть.

— Откуда вы знаете?

— Да ты сама сказала на кладбище. Между строк. Ты сказала, что у него были проблемы, непонятные никому, кроме тебя. Ну или что-то похожее. Конечно, куда уж обычным людям сообразить, что ты имела в виду.

Джейни кивает.

— Я не хотела этого говорить, само вырвалось. Да, он был ловцом снов, но жил один.

— Один, понятно. И ты, стало быть, задумалась о том же самом. Ну что ж, теперь хотя бы понятно, почему мы о нем ничего не знали. Кстати, а ты как узнала?

— Побывала в его снах.

— Вот как?

— Ну да... Нашла там кое-что интересное.

— Охотно верю. А как ты познакомилась с этой его подругой из службы доставки, а, мисс Ханнаган? Отца ты не знала, словом с ним не перемолвилась, а с этой женщиной в коричневом, судя по тому, что она говорила на похоронах, встречалась раньше. Кстати, а что это за кольцо у тебя на пальце?

Капитан откусывает кусочек.

— Очень похоже на кольца, которые делали на память о школе в восьмидесятые годы. Впрочем, можешь не отвечать.

Джейни улыбается и краснеет.

— Да, сэр.

— Ты ведь все-таки детектив, хоть пока и не в штате.

— Надеюсь.

— Ладно, с этим проехали. Скажи, ты приняла решение? Насчет того, о чем мы говорили, — об одиночестве.

Джейни кладет вилку.

— Насчет этого... — бормочет она с выражением муки на лице, — я... э...

Капитан молча смотрит Джейни в глаза.

— Я собиралась... То есть, я хочу сказать, да, я приняла решение.

Эти слова даются Джейни с огромным трудом.

Капитан смотрит на нее не мигая.

— Получается так, что в конечном счете это не помогает.

Капитан подается вперед.

— Рассказывай, — говорит она тихо, но твердо. Джейни растеряна.

— Что?

— Все. Давай, бога ради, выкладывай все, что связано с твоей тайной. Ни в коем случае не держи это в себе. И не сомневайся, слушать я умею. Это уж ты мне поверь.

— Что рассказывать-то? — все еще озадаченно повторяет Джейни. — Я просто...

Капитан подбадривает ее одобряющим кивком.

— Ладно, короче говоря, я точно установила, что Марта Стьюбин ошибалась. Оказалось, передо мной стоит совсем другой выбор — поступить как она или как он. Мой отец. Он выбрал одиночество. И у него мозг сорвало.

Капитан поднимает бровь.

— Мозг сорвало? Это что, медицинский термин? У него такой диагноз?

Джейни смеется.

— Не совсем.

— Что дальше?

Жесткости в голосе капитана поубавилось.

— Ну, когда я поняла это, то решила, что уходить из дома мне, пожалуй, пока ни к чему. Да и от учебы отказываться тоже не стоит. Конечно, жребий еще тот — стать слепой калекой лет в двадцать пять или получить неизвестную болезнь мозга, не дожив до сорока. Что бы вы на моем месте предпочли? Думала я, думала и решила выбрать судьбу слепой калеки, раз у меня есть Кейб. Хотелось бы верить, что он с этим справится.