Мишелль Мэдов - Воспоминания

— Да. — Он подбросил одну в воздух и поймал ее другой рукой. — Сначала я подумал о камнях, но не хотел разбить стекло. — Я засмеялась от его рассуждения, наблюдая как слабый свет оттеняет его лицо, пока луна вышла из-за облаков. Он посмотрел на меня и улыбнулся — настоящей, искренней улыбкой, которая осветила его взгляд. Это был тот Дрю, которого я помнила, который танцевал со мной на очаровательном балу и слушал, как я играю нашу песню на фортепиано.

Он перекидывал шишку из одной руки в другую, приготавливаясь бросить снова. — Ты собираешься спускаться, или хочешь, чтобы я поднялся и сам тебя вытащил?

Я покачала головой, все еще изумленная, что он здесь. — Я спущусь через минуту. — Я начала закрывать дверь, но остановилась на полпути и выглянула.

— Стой там.

Я переоделась в джинсы и кофту на молнии, обула угги, чтобы защитить ноги от ночного заморозка. Взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что я выгляжу прилично, я потихоньку спустилась вниз, особенно осторожно проходя мимо маминой комнаты. Задняя дверь едва скрипнула, когда я закрыла её за собой.

Я вышла на веранду и посмотрела на место, где стоял Дрю, и улыбнулась, когда увидела, что он ждал меня там же, засунув руки в карманы кожаной куртки, как будто приходить в гости к девушке посреди ночи было для него самым обычным делом. Он подошёл к веранде и поднялся по ступенькам и встал рядом со мной. Он был так близко, я смотрела на него, удивляясь, что заставило его приехать ко мне посреди ночи.

— После той беседы на площадке я не был уверен, захочешь ли ты со мной разговаривать, — сказал он серьёзно. — Что заставило тебя изменить решение?

— Ты кидал сосновые шишки в моё окно, — я засмеялась от того, насколько нелепо это прозвучало. — Мне следовало бы разозлиться на тебя, но это было изящно.

— Ну, «изящно» — это не то, чего я добивался, — он посмеялся и выбросил оставшиеся шишки. — Но я рад, что это сработало. — Беспокоясь о том, что мама может ещё не спать, я взглянула на её окно, но свет не горел. Я чувствовала себя виноватой, что вышла, не сказав ей, но ведь я ушла всего лишь на задний двор. Так что, пока я находилась на нашей территории, это не считалось побегом.

— Итак, что происходит? — спросила я, стараясь скрыть своё любопытство.

Внутренний голос говорил мне возвращаться домой, но затем я вспомнила мамин совет, который она дала мне только что. Я больше не могла бросить то, что у меня было с Дрю и потом сожалеть об этом.

— Я не должен был приходить, — он подвинулся ближе, чтобы взять меня за руку, но передумал. — Я знаю, что ты сбита с толку, а я ещё добавляю путаницы. Но я не могу больше тебя мучить.

Я застыла в страхе, при что малейшем движении он развернётся и уйдёт, как уже не раз это делал.

— Что изменилось? — спросила я, наклонив голову.

— В прошлую пятницу в музыкальной комнате каждое слово, которое я произносил, как острый нож врезалось мне в кожу, так глубоко, что я не зал, смогу ли я когда-нибудь испытывать такую же боль — сказал он неожиданно мягким голосом для такого жесткого заявления. — Но худшим было осознание того, что мы оба пострадали в этой борьбе, я и тебе причинял боль, — он стоял неподвижно, пристально смотря на меня. — Ты веришь, что мы сможем изменить судьбу?

— Я не знаю, — ответила я, голос дрожал от страха и волнения. — «Мы не узнаем, пока не попробуем. Но я не понимаю, что такое ужасное произошло раньше.

Мы не могли быть вместе?

— Что-то вроде того, — ответил он, делая шаг назад. — Но давай сейчас не будем об этом думать. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что показать, — заинтриговано спросила я.

Он взял меня за руку и повёл с веранды за дом.

— Это сюрприз, — сказал он. — Но, думаю, тебе понравится.

Его черный БМВ был припаркован рядом с моей подъездной дорожкой, на обозрение всему району. Поначалу, я сомневалась — в отличие от разговора во дворе, уехать куда-то с Дрю, определенно считалось, как уехать тайком.

Однако, я пока не готова была рассказать маме о Дрю, и мне было любопытно, какой сюрприз он подготовил. Пообещав себе, что так будет только раз, я села в машину, и пока Дрю отъезжал от подъездной дорожки, я постаралась поглубже запрятать свое чувство вины.

Его дом был в десяти минутах езды от моего. Раньше я несколько раз была на

Круглом озере, но размеры домов, построенные на двух и более акрах земли, не переставали поражать меня. Дорога шла по большому кругу, так как дома были расположены вокруг Пембрукского озера, там семьи хранили свои водные лыжи, катера и другие водные транспортные средства.

На половине круга мы свернули к самому большому из всех домов — усадьба в два с половиной этажа из серого камня стояла на вершине холма, с резко обрывающейся крышей, покрытой дранкой, этот дом напоминал английский дворец. Двойная входная дверь была окружена колоннами и по обоим сторонам тянулись эркеры. Дом был достаточно широкий, чтобы в нем поместились четыре или даже больше домов с моей улицы. По бокам и позади дома возвышались редкие деревья, с улицы к дому вела каменная тропинка, проходящая мимо фонтана. Он подъехал к дому и припарковался в гараже на четыре машины. Три другие машины были внутри — черный

Хаммер, серебристый Мерседес и темно-серый Порш Каен.

— Слишком много машин только для тебя и твоей мамы, — заметила я, вставая и оглядываясь.

Его машина пискнула, когда он закрыл ее, затем он перевел взгляд на другие машины в гараже.

— У каждого из нас есть спортивная машинка для солнечных дней, и внедорожник, на случай плохой погоды, — сказал он, как будто иметь две машины это в порядке вещей.

— Отлично, — кивнула я. — Конечно же.

Кажется, он не хотел обсуждать тему автомобилей дальше, потомуч тонаправился к двери в дальнем углу гаража, и придерживал ее для меня, чтобы я вошла.

Я ступила на порог, чтобы зайти внутрь и первое что увидела, была прямая лестница из лиственных пород, ведущая на второй этаж. Узкий коридор увлекал вглубь, и приводил к гостиной с огромным плазменным телевизором, висящим над камином. На противоположной стороне комнаты были большие двойные открытые двери, за которыми виднелся бильярдный стол, стоящий в комнате со стенами из темного дерева.

Я чувствовала себя самозванкой в этом огромном доме, Дрю потянул меня за руку, мы повернули за угол и оказались в кухне вишнёвого дерева, в центре стоял стол с гранитной столешницей. Другая дверь вела в просторную комнату с диваном во французском стиле и двумя старинными креслами.

Заглянув в вестибюль, я увидела ещё одну лестницу, которая вилась полукругом от входа, обрамлённого колоннами.