Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы - Виктория Дениз
— Потому что мы уже не те, кем были тогда. — Еще шаг к ней. — Мы выросли. Мы осознали свои ошибки. Мы простили друг друга.
— Этого недостаточно!
— Тогда что достаточно⁈ — он был теперь близко, слишком близко. — Скажи мне, Виола! Что я должен сделать, чтобы ты не боялась⁈
— Ты не ничего не сможешь сделать! — она отступала, пока не уперлась спиной в стену. — Никто не сможет!
Рейнар остановился в шаге от бывшей невесты. Дыхание тяжелое, руки сжаты в кулаки, будто он сдерживает себя от чего-то.
— Когда мы танцевали, — сказал он хрипло, — ты чувствовала то же, что я?
Виола молчала.
— Ты чувствовала, — он говорил с уверенностью. — Я видел это в твоих глазах. Связь между нами — она не просто магическая. Она настоящая. Физическая. Вот здесь. — Он коснулся своей груди. — И здесь. — Коснулся ее груди, легко, едва касаясь ткани платья, но Виола почувствовала это прикосновение всем телом.
Дыхание перехватило.
— Рейнар, не надо…
— Почему? — его рука все еще лежала на ее груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Почему ты так боишься этого?
— Потому что это опасно, — прошептала она. — Потому, что если я позволю себе почувствовать… Я не смогу тогда уйти. А я должна.
— Кто сказал, что ты должна?
Виола посмотрела мужчине в глаза — серые, темные в полумраке гостиной, полные такого желания, что по телу прокатилась волна мурашек.
— Я пообещала себе. Три года назад. Что не вернусь. Что не повторю ту же ошибку.
— Это не будет ошибкой.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что чувствую. — Его рука поднялась к ее лицу, большой палец скользнул по щеке, по линии челюсти, остановился у губ. — Я чувствую тебя, Виола. Чувствую, как ты дрожишь. Чувствую, как твое сердце бьется. Чувствую, что ты хочешь этого так же сильно, как я.
Он был прав. Проклятье, он был прав.
Она хотела. Хотела его рук на своей коже, его губ на своих губах, его тела прижатого к своему. Хотела так сильно, что тело буквально болело от напряжения.
Три года без него. Три года одиночества. И теперь он здесь, в сантиметрах от нее, и она могла просто протянуть руку…
Виола сглотнула.
— Если я поцелую тебя сейчас, — прошептала она, — я не смогу остановиться.
— Тогда не останавливайся, — его голос был низким, хриплым, полным обещаний.
Он наклонился ближе, его губы почти касались ее губ, его дыхание смешивалось с ее дыханием.
— Виола, — прошептал он, — скажи «нет», и я отойду. Скажи «нет», и мы забудем этот разговор. Но если ты скажешь «да»…
— Что будет, если я скажу «да»? — она едва дышала.
— Тогда я покажу тебе, как сильно я скучал по тебе. Каждую ночь. Каждый день. Три года.
Рука мужчины скользнула на затылок, пальцы запутались в ее волосах. Другая рука легла на талию, притянула ближе.
Виола чувствовала жар его тела, твердость мышц под рубашкой, напряжение в каждой линии его фигуры.
Один поцелуй. Одно движение — и барьер рухнет.
Она хотела этого. Боги, как она хотела.
Но страх был сильнее.
— Я не могу, — вырвалось у нее, и голос прозвучал отчаянно. — Рейнар, прости. Я просто… не готова.
В глазах мужчины промелькнуло разочарование, боль, но он медленно кивнул.
— Хорошо.
Он отступил. Убрал руки. Шагнул назад, давая ей пространство.
Виола почувствовала одновременно облегчение и потерю. Холод там, где была его рука. Пустоту там, где было его тепло.
— Прости, — повторила она, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Я не хотела… я правда не готова…
— Я понимаю, — его голос был ровным, но отчетливо слышалось напряжение. — Не извиняйся. Ты имеешь право выбирать.
Рейнар повернулся, прошел к своей спальне.
У двери остановился, не оборачиваясь.
— Когда будешь готова, — сказал он тихо, — если вообще будешь готова — я буду здесь.
Дверь закрылась за ним.
Виола осталась стоять, прижавшись спиной к стене, дрожа.
Тело кричало вернуть его, броситься за ним, сказать «да, хочу, сейчас, немедленно».
Но разум держал на месте.
Слишком рано. Слишком опасно. Слишком много неразрешенного.
Девушка медленно сползла по стене, села на пол, обхватив колени.
Что она наделала?
Он предложил себя, свою близость, свою любовь — и она отказалась. Снова.
Как три года назад.
Виола закрыла глаза, и слезы потекли по щекам.
В своей спальне она разделась дрожащими руками, переоделась в ночную рубашку, легла в кровать.
Но сон не шел.
Тело все еще помнило его прикосновение — руку на затылке, пальцы на талии, дыхание на губах.
Так близко. Они были так близко.
Виола повернулась на бок, зажмурилась.
За стеной было тихо, но она знала — Рейнар тоже не спит.
Она почти чувствовала его — напряжение, разочарование, желание, которое никуда не делось.
И ее собственное желание, пульсирующее где-то глубоко внутри, отказывающееся затихнуть.
Виола зарылась лицом в подушку.
Завтра последний день. Последний ритуал. Последний шанс.
Выдержит ли она еще один день этого напряжения?
Не знала.
Но выбора не было.
Рейнар лежал в своей постели, глядя в потолок, и каждая мышца была натянута, как струна.
Он почти поцеловал ее. Почти.
Чувствовал ее дрожь, ее желание, которое она пыталась скрыть, но оно было так очевидно.
Еще одна секунда — и Виола бы сдалась. Он знал это. Видел в ее глазах.
Но она испугалась. Снова.
Рейнар провел ладонью по лицу, резко выдохнув.
Три года он жил с воспоминаниями о бывшей невесте — о ее коже, о ее вкусе, о том, как она выгибалась под его руками, как кричала его имя.
И теперь она была здесь, в нескольких метрах, за тонкой стеной.
Но он не мог прикоснуться.
Рейнар перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку.
Завтра последний день.
Завтра решится все.
Либо она выберет его — и тогда он будет с ней каждый день, каждую ночь, до конца жизни.
Либо она уйдет — и ему придется научиться жить с этим. Снова.
Рейнар не знал, что хуже — надежда или страх.
* * *
Рыжий
