После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу
— Это ты, Маркос, — шепчу я, и наконец слезы текут по щекам. — Это точно ты. Я знаю.
Я не могу уснуть. Я лежу и слушаю свое сердце, которое бьется в унисон с этим теплом.
А потом слышу голоса.
Они доносятся из коридора. Я узнаю голос Кроума. И второй — мягкий, урчащий, с легкой насмешкой.
Корнелиус.
Я осторожно встаю с кровати, босиком подхожу к двери и замираю, прижавшись ухом к щели.
— Ты думаешь, что помог ей, сказав правду? — голос кота звучит спокойно, но в нем слышится сталь. — Ты сделал только хуже, Кроум.
— Я пытался ее защитить, — отвечает лунный дракон, и в его словах слышится усталость, которую он так старательно прятал днем.
— Ты защищал себя, — отрезает Корнелиус. — Ты боялся потерять ее. Но она никогда не была твоей. Никогда, с самого первого дня. Ты просто не хотел этого замечать.
Повисает тишина. А я слышу, как бьется мое сердце.
— Я знаю, — наконец произносит Кроум. — Знаю. Но мне было больно смотреть, как она смотрит на него. Как улыбается ему. Как тянется к нему. А меня воспринимает только как друга.
— Ты сам выбрал эту роль, — мурлычет Корнелиус. — Она никогда ничего не обещала тебе. И если ты продолжишь терзать себя и ее, ты потеряешь даже то, что имеешь. Ее дружбу. Ее уважение. Свое место в этом доме.
— Я не хочу ее терять, — шепчет Кроум.
— Тогда прекрати. Помоги ей вернуть его. Потому что без него она зачахнет. И ты это знаешь лучше всех.
Шаги удаляются.
Корнелиус уходит в темноту коридора, а Кроум остается стоять у стены, опустив плечи.
Я отстраняюсь от двери, возвращаюсь в кровать и ложусь, глядя в потолок.
Тепло в груди не исчезает. Оно согревает меня, напоминая, что я не одна. Что он где-то там далеко и чувствует меня так же, как я чувствую его.
А где-то в коридоре стоит лунный дракон, который наконец понял то, что я знала с самого начала.
Я никогда не была его.
И никогда не стану.
Глава 47
Проходит несколько дней.
Я перестала считать время с того момента, как Маркос исчез в утренней дымке, оставив после себя только пустоту и этот странный огонь в груди.
Тепло не уходит.
Оно живет под ребрами. Оно пульсирует, как второе сердце. По ночам, когда я лежу без сна, глядя в темный потолок, оно становится сильнее.
Словно кто-то далекий посылает мне сигнал. Словно он думает обо мне так же, как я думаю о нем.
Я встаю по утрам, заставляю себя одеваться, выходить во двор, работать на грядках.
Морковь растет быстро. Ботва уже поднялась выше колена, и оранжевые плоды показываются из земли, наливаясь соком. Скоро можно будет собирать урожай.
Элис суетится на кухне, печет пироги и сушит растения.
Она стала чаще улыбаться, и я замечаю причину этой улыбки. Том Хельмут приезжает к нам почти каждый день.
То с инструментами, то с мешками муки, то просто так, якобы проверить, не нужен ли еще где-нибудь подлатать усадьбу.
Ларс, его брат, остается в деревне, и это выглядит так, будто Том специально ищет повод побыть рядом с нами.
Точнее с Элис.
Они разговаривают на кухне, смеются, и я вижу, как ее щеки розовеют, когда он на нее смотрит. Она смущается, отводит взгляд, но потом снова возвращается к нему.
Это так трогательно и так просто. Их зарождающееся чувство, лишенное драконьих страстей и древних проклятий.
Я рада за нее.
Правда рада.
Но внутри меня ничего не отзывается на эту радость.
Только пустота, в которой едва теплится маленький огонек.
Кроум держится отстраненно. После того разговора в коридоре, который я случайно подслушала, он стал тише.
Он помогает по хозяйству, чинит то, что требует его внимания, поливает грядки, когда я забываю это сделать.
Но между нами теперь стена. Невидимая, но прочная. Он больше не пытается меня утешить и не говорит о Маркосе. Он просто находится рядом.
Корнелиус наблюдает за всем с высоты своего кошачьего величия.
Он сидит на заборе, на крыльце, на подоконнике, и его желтые глаза следят за каждым моим движением. Но он тоже молчит. Даже когда я пытаюсь заговорить с ним, он только мурлычет что-то невнятное и уходит в тень.
Сегодня вечер выдался особенно тихим. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в багровые тона.
Я стою у крыльца, смотрю на горизонт. И вдруг чувствую, как тепло в груди сжимается, становится тревожным и беспокойным.
Раньше оно было ровным и спокойным. А теперь пульсирует быстро-быстро, словно предупреждая меня о чем-то.
Я поднимаю глаза к небу и вижу две огненные точки.
Они далеко, но я понимаю, что они движутся в мою сторону. Медленно, неумолимо, как хищники, выследившие добычу.
Сердце начинает нервно колотится.
— Элис, — зову я, хриплым от внезапно нахлынувшего страха голосом. — Элис, иди в дом. Быстро.
Она выходит на крыльцо, смотрит на небо и бледнеет. Ее губы дрожат, но она не задает вопросов.
Она понимает, что на нас надвигается опасность.
— А ты? — шепчет она.
— Я останусь здесь, — отвечаю я, хотя каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы нужно убежать и спрятаться.
Элис исчезает в доме. Я слышу, как она зовет Кроума, но лунный дракон уже выходит из тени старого дуба, и его лицо напряжено, а серебристые глаза горят холодным огнем.
— Ингрид, заходи в дом, — говорит он твердо, но я качаю головой.
— Нет. Это моя земля. Я не буду прятаться.
Огненные точки приближаются.
Теперь я вижу не просто свет, а огромные силуэты, дышащие пламенем. Они приземляются прямо во дворе, сминая траву и поднимая тучи пыли.
Земля дрожит под их тяжестью.
Трансформация происходит почти мгновенно. Чешуя исчезает, крылья складываются, и передо мной стоят двое мужчин в темных одеждах.
Я узнаю их. Это те самые драконы, что напали на Маркоса в лесу. Те, от чьих огненных шаров он закрыл меня своим телом.
— Ну, здравствуй, Ингрид, — усмехается тот, что повыше, и его желтые глаза сверкают в сумерках. — Мы же говорили, что вернемся.
— Что вам нужно? — стараюсь говорить спокойно. Но внутри меня всю трясет, но я стараюсь не показать этого.
— Ты, — отвечает второй, делая шаг вперед. — Твоя семья уничтожила наших сородичей. Твои родители убивали нас, как зверей. А теперь ты пришла на эту землю и думаешь, что можешь жить
