Король Самайна. Проклятие фэйри (СИ) - Анна Айдарова

Тишина стала внезапно густой и осязаемой.

— И ты, смертная, — громко произнесла королева.

Голос ударил меня прямо в сердце. Я подняла глаза и встретила взгляд Меривель. Он был… пожалуй, любопытным, сродни взгляду кошки, прижавшей лапой мышку.

— Подойди. Стой здесь, рядом. И смотри. Учись, как во дворце исправляют ошибки.

Глава 39

Ноги не слушались, но я заставила себя двигаться. Сделала несколько шагов, пока не оказалась достаточно близко к ее величеству. От неё пахло чем-то сладким и очень нежным, робким — ночными цветами, теплым вином. Я едва не закашлялась.

Капитан достал трость. Длинную, тонкую, чёрную, как смоль. Она, казалось, всасывала в себя скудный солнечный свет. Мой господин, не дожидаясь приказа, начал расстёгивать свою куртку. Его движения были медленными, почти церемонными. И очень точными. Лишёнными всякой спешки или страха. Камзол упал на песок. Потом его пальцы нашли шнуровку простой рубахи. Он стянул её через голову.

И тогда плац ахнул. Беззвучно. От ужаса.

Я думала, я видела его шрамы. В полутьме, прикоснувшись к ним в порыве безумной нежности. Но я не видела. Не так. Не всё.

Старые, серебристые полосы от клинков пересекали широкие багровые полосы — следами, оставшиеся от железных обручей, которые сжимали его каждый день. Увечья, нанесенные предательством, выжженные магией, которые мой хозяин так тщательно скрывал, по прихоти королевы были выставлены теперь на всеобщее обозрение.

Он опустился на колени. Смотрел куда-то за пределы стен, за горизонт, спокойно и даже равнодушно, как будто это все нормально и ничего вообще не случилось.

— Смертная, иди сюда. Встань рядом, я хочу, чтобы ты все видела, — сказала Меривель. — И запомнила, что происходит с теми, кто забывает своё место.

Я повиновалась.

Раз.

Свист. Глухой, мокрый звук, от которого я вздрогнула. Он даже не моргнул. Только скула под левым глазом резко, судорожно дёрнулась. На его спине расцвела первая алая полоса.

Два.

Ещё одна. Чуть ниже. Я впилась зубами в губу так, что во рту расплылся солёный, тёплый вкус крови. Мои пальцы, сжимавшие его плащ, онемели. Я боялась разжать их — боялась, что упаду.

Три. Четыре. Пять.

Удары следовали один за другим. Методично. Без злобы. Почти со скукой. Теперь кровь не просто проступала, текла. Алые ручьи смешивались с потом, стекали по старым шрамам. Мой господин молчал. Рядом со мной Меривель тихо, удовлетворённо вздохнула.

Шесть. Семь.

Его спина превратилась в сплошное кровавое месиво. От силы удара он чуть склонялся вперёд, но тут же, с тихим, прерывистым выдохом, выпрямлялся снова.

Я не могла отвести глаз. Я должна была смотреть. Так приказала королева.

Восемь. Девять.

Его дыхание стало громким. Хриплым, свистящим, как у загнанного волка. Руки он сжимал, что костяшки побелели, сливаясь с цветом кожи.

Десять.

Последний удар — со злым, щелкающим звуком, с подсечкой. Он не удержался. Упал на локти, на мгновение прижав лоб к утоптанному тысячами шагов песку, смешанному с наледью и снегом. Его окровавленная спина поднималась и опускалась в такт хриплому, отчаянному дыханию.

Меривель всё это время наблюдала с лёгкой, заинтересованной улыбкой, будто оценивала игру актёра.

— Достаточно, — сказала она, когда капитан отступил, пряча окровавленную трость. — Лекаря не звать, ни сегодня, ни завтра. Надеюсь, урок усвоен. Теперь и твоя осанка будет… правильной. И твои действия. И помни, кто ты. Кому принадлежишь. Чья ты собственность.

Она повернулась к новобранцам.

— Пусть это станет уроком и для вас, мои юные клинки. При моём дворе нет места ничему, кроме абсолютной преданности. Ни для прошлого, ни для гордыни. Только для службы. Он — ваш пример.

Он медленно, с титаническим усилием, поднялся. Не смотрел ни на кого. Капитан молча протянул ему рубаху. Эйрнан натянул её на себя. Мокрая от крови ткань тут же прилипла к ранам, очертив каждую полосу. Я подняла и подала ему куртку, Он накинул на плечи, скрывая от любопытных глаз следы.

— Продолжайте занятия, — бросила Меривель и махнула рукой, а потом вдруг повернулась ко мне: — А ты, милая, изволь сегодня вечером явиться в покои лорда Каэла и прислуживать ему.

Несколько растерянный взгляд лорда был мне неудивителен. Спонтанное решение королевы для него стало сюрпризом. Меня вот только не удивило. Чтобы королева и обошлась без последнего слова…

Носилки плавно взметнулись, унося её прочь. Звон колокольчиков медленно растворился в воздухе. И тогда, как ни в чём не бывало, Эйрнан хрипло, но чётко отдал команду дежурному офицеру: «Продолжить строевую. Шагом марш». Он наблюдал, как новобранцы, глядевшие на него теперь с тупым, животным ужасом, выполняли команды. Он истекал кровью, превратившись из командира в живое, дышащее предупреждение. В учебное пособие по цене неповиновения.

Я так и стояла, держа его плащ, его перчатки. Только теперь совсем близко. И вроде бы все шло как обычно, как всегда. Но я все равно встала совсем близко. Видела, как бледнеет его лицо, от холода ли, от боли или от кровопотери. Видела, как периодами он прикрывает глаза, как тяжело ему дышать.

Ждать, пока станет совсем поздно, я не стала. Бросила плащ и подошла вплотную.

— Господин, — позвала я тихо. Он не ответил. Смотрел куда-то мимо отсутствующим взглядом.

Юнцы были удачно заняты на противоположном конце поля, был шанс, что на нас никто не обратит внимания.

— Господин, — предприняла я еще одну попытку.

Никакого ответа.

Я шагнула вперёд, загораживая его спиной от случайных взглядов. Взяла за руку.

— Эйрнан, — и по счастью на имя он среагировал. — Смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня.

Его глаза сфокусировались с трудом. Зрачки расширены, лицо серое, под глазами — тени, которых не было утром. Но он видел меня.

— Хорошо, — тихо и спокойно постаралась сказать я. — Дыши. Медленно. Вместе со мной. Сейчас отпустит. Дыши. Эйре!

Я сделала вдох, задержала дыхание, выдохнула. Он повторил. Не сразу. С хрипом, с надрывом. Но повторил.

— Так, — Я накрыла его руку своей, поднесла к своему плечу. — Возьми меня за плечо. Вот так. Обопрись на меня. Хорошо, все хорошо. И дыши. Спокойно, медленно.

Его пальцы сжались. Он почти не контролировал силу, с которой цеплялся за мою руку. Но стоял, медленно приходя в себя.

— Сейчас всё пройдёт, станет полегче, — повторяла я как мантру, уже не столько ему, сколько успокаивая себя. — Эйрэ!

Он закрыл глаза. На