Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра

Она являлась лучшей из лучших.

У мраморного фонтана служанка бесшумно расстелила на траве плед. Мать опустилась первой и мягко увлекла за собой сына. Взяв у девушки шёлковый платок, она принялась вытирать кровь с его разбитой губы.

— Зачем ты вмешалась? — мальчик вырвался, не дав ей закончить. — Я бы и сам победил того зазнайку!

На её лице расцвела тёплая улыбка, а взгляд наполнился безграничной нежностью.

— Если бы я не вмешалась, ты бы лежал на мостовой. И о какой победе могла бы идти речь?

— Неправда! — он обиженно надул губы, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Женщина рассмеялась, наблюдая, как он хмурится и бормочет что-то под нос. Но вскоре ворчание смолкло — он утонул в её объятиях, в тепле, которое растворяло всю боль и обиду.

— Ты вечно мне мешаешь, — пробурчал он спустя некоторое время, не глядя на неё.

— Это неправда, — тихо рассмеялась мама. — Я просто хочу быть рядом. На всякий случай.

— И ты всегда будешь так делать?

— Не всегда. Когда-нибудь меня не станет, и о тебе будет заботиться кто-то другой.

Мальчик надул губы и отвернулся, чтобы скрыть дрожащий подбородок.

— Не хочу я никого другого. Хочу, чтобы это всегда была ты.

Мама снова притянула его к себе, и её поцелуй в лоб был таким же тёплым и безгранично нежным, как сама её любовь.

— Запомни, Каин, — её шёпот был тихим, как шелест листвы. Она нежно провела рукой по его волосам. — Когда ты вырастешь, лишь та, что полюбит тебя по-настоящему, не даст тебе рухнуть в пропасть. Береги такую женщину. И никогда не разжимай её руку.

Сон отступал медленно, словно туман, уносимый предрассветным ветерком. Хранитель пришёл в себя, но не открывал глаз, прислушиваясь. Поезд шёл, ровный гул магнитных подушек говорил, что Элиас смог провести Ковчег через расчищенный проход. Хоть одна проблема решена.

Но следующее ощущение было менее радостным: волна боли, накатившая на всё тело. Ныли кости и горели руки. Плазменный клинок щедро оставил ему на память ожоги даже сквозь экзоскелет. Металл раскалялся так, что казалось будто кожа прилипла к броне. Работать приходилось на чистой воле, стиснув зубы. Остановись он тогда — и всё было бы кончено.

Ирония заключалась в том, что большую часть агонии блокировал нейроадаптер. Без него он бы просто потерял сознание.

Его мысли прервал тихий звук. Он замер, всё так же не открывая глаз, боясь, что боль вспыхнет с новой силой. Кто-то был рядом. И это осознание заставило мурашки пробежать по спине.

И ещё кое-что, что его взволновало с новой силой: на нём не было маски. Кожа лица отдыхала после постоянного ношения. В экзоскелете во время работы она онемела и горела, челюсть сводило от чудовищного давления, которое он испытал. И сейчас, без маски, мужчина ощутил себя почти что голым.

Тихое и тёплое дыхание касалось его плеча. Присутствие другого человека одновременно тревожило и... вызывало странное любопытство. Поборов боль, Хранитель медленно приоткрыл веки.

Он был в своём купе. Приглушённый свет отбрасывал мягкие тени, наполняя маленькое пространство интимным, почти нереальным покоем. Преодолевая боль, он повернул голову.

И увидел её.

Ева 117 спала, сидя на полу, положив голову на край его кровати, совсем рядом с его плечом. В её позе была какая-то трогательная покорность и самоотверженность, от которых что-то ёкнуло в его груди. Светлые волосы рассыпались по простыне, отливая в полумраке тёмным золотом.

Что она здесь делает?

Память услужливо подсказала последние секунды перед отключкой. Секунды до декомпрессии. Он едва успел влететь в шлюз, и когда началась герметизация, почти не соображая от боли, потянулся к рычагу... Но дверь распахнулась сама. И в проёме стояла она.

Её голубые глаза, полные слёз. Раскрасневшиеся щёки. И этот взгляд... в нём был не страх перед ним, а страх за него.

Сердце предательски сжалось. Его взгляд прилип к её лицу, будто только эти черты могли усмирить огонь, пылавший в теле. Дыхание само собой стало глубже, а внутри заструилось что-то тёплое и давно похороненное под слоями льда.

И лишь спустя три удара сердца, отозвавшихся болью в висках, он осознал, что не в силах оторваться от её губ. Мягких, беззащитных, с легкими трещинками от препаратов и следов её собственного беспокойства. Но в этой уязвимости была странная, тревожащая притягательность.

Хранитель отвел взгляд от её приоткрытых губ.

О чём, чёрт возьми, он думал?

Мужчина перевел взгляд в потолок, пытаясь усмирить бунт в собственном сознании. Отослал мысленный приказ нейроадаптеру подавить сердцебиение. Спустя несколько мгновений внутренний ураган начал стихать. По привычке Хранитель провел пальцами по шраму на шее, хмурясь.

Будь у него чип жизнеобеспечения, как у других, ни боли, ни этой слабости не возникало...

Усилием воли он медленно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить девушку. Но та, почувствовав движение, резко распахнула глаза и уставилась на него.

Великая Матерь...

Какое же у неё очаровательное лицо, пускай и заспанное…

Хранитель стиснул зубы, встретившись с её взглядом, полным тревоги.

— Ты... Вам... позвать помощь? — прошептала она, сбиваясь.

— Нет, — отрезал он, окидывая её оценивающим взглядом. — Кто ещё здесь?

— Что? — она удивлённо моргнула, затем замотала головой. — Только я и мисс Хилл.

— Остальные?

— Нет, мисс Хилл никого не впускала.

— А ты как тогда оказалась?

Ева 117 покраснела, опустила глаза и принялась теребить край простыни.

Хранитель тяжело вздохнул и откинулся на подушки. Даже это простое движение далось с трудом. Он повернул голову и снова уставился на девушку. Несложно догадаться, что эта мелкая ракета проскользнула сюда украдкой. Она напоминала любопытного зверька, сующего нос куда не следует. Но почему-то эта её манера казалась до боли знакомой...

Прямо как Ноэма. Такая же неугомонная.

Хотя у сестры было нечто большее, чем простое любопытство. А у этой евки... что-то неуловимо иное.

— Простите... Я слишком волновалась. А у мисс Хилл одна рука... Я решила помочь... — бормотала девушка, не поднимая глаз.

— Зачем рванула в шлюз? Не боялась, что тебя засосёт в туннель? — Хранитель пристально смотрел на неё. — И откуда узнала код доступа?

Он пытался понять: она безумно глупа или безумно храбра?

— Не знаю...

Его тяжёлый вздох наполнил тесное помещение. С этой девчонкой определённо что-то не так. И почему она вечно путается под ногами? Но её присутствие странным образом придавало сил, будто она была его личным маяком в этом аду.

Хранитель перестал разглядывать её и закрыл глаза. Надо от нее поскорее избавиться.

— Уйди, — сухо бросил он. — Я устал. Хочу побыть один.

Воцарилась тишина. Хранитель делал вид, что засыпает, но девушка и не думала уходить. Он открыл глаза и недовольно зыркнул на неё.

— Я разучился говорить понятно?

— Н-нет...

— Может, ты не понимаешь моих слов?

Ева 117 медленно поднялась с пола. Её когда-то белая форма посерела, две верхние пуговицы оторваны, обнажая хрупкую шею. Хранитель мысленно выбранил себя за то, что разглядывает её, и, повернувшись к стене, натянул одеяло до подбородка. Хорошо хоть не раздели его догола...

— Я принесу воды и еды! — вдруг оживилась она и метнулась к двери.

Хранитель даже не успел что-то сказать, как она исчезла.

— Неугомонная, — фыркнул он в пустоту.

Он еще немного побурчал себе под нос и наконец ощутил сонливость. Дремота медленно окутывала его сознание. Монотонный шелест магнитных рельс и плавное покачивание вагона убаюкивали, словно колыбельная. Хранитель закрыл глаза, погружаясь в долгожданный покой.

Но сквозь сон до него донеслись приглушенные голоса — казалось, кто-то спорил.

"Хоть бы друг друга перестреляли", — с раздражением подумал он, не желая никуда идти.