Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

с жару», ванну «с расслабоном», чай «успокоительный», и стакан кармина на закуску. После посыла Джета девушка послушно испарилась, оставив нас одних. Шпион мягко взял меня за руку, усадил напротив в кресло. Глаза у него были тусклые, усталые, как у человека, не спавшего пару суток.

Ладно, ещё чуточку – расспрошу, выдохну и отпущу человека отдыхать. Что я, зверюга какая?

– Она не придёт. Не сможет. Доступ в жилые комнаты запрещён для всех слуг, кроме горничных и охранников.

До меня не сразу дошло, что Джет таким образом мягко намекает: «Звать маму в гости была плохой идеей». Ладно, я не гордая, сама до кухни доберусь. Там и пахнет хорошо, и не нужно есть остывшие блюда – всё свеженькое, только руку к плите протяни!

– А по поводу свадьбы с сестрой…

Джет некоторое время помолчал, погонял что-то в своей голове и принялся рассказывать.

– Моя мать, как ты успела заметить, очень красива, – я быстро закивала, будто ставила печать «факт подтверждаю». – Если кратко: её приметил мой отец, тогда ещё сын первого наследника Дома. Мама работала горничной, убирала комнаты и однажды… – он запнулся.

 Я легонько тронула пальцем его сжатый кулак: мол, понятно и без подробностей. Не надо кино 18+ по реальным событиям.

– В общем, родился я. Ей тогда было семнадцать.

Я скрипнула зубами. Недаром Глава с порога мне не понравился – есть в нём этот фирменный душок, как у фрукта, который блестит, но внутри уже черви копошатся. Склонить к близости беспомощную шестнадцатилетнюю девчонку… Что может быть гнуснее? Даже я, человек гибких моральных принципов и периодической дружбы с хаосом, насилие осуждала, осуждаю и буду осуждать.

– Отец, узнав о беременности служанки, хотел отправить её на кровавую ферму, – голос у Джета дрогнул, но он упрямо продолжил, как человек, который уже начал рассказывать жесть и отступать не намерен. – Но тут возмутился Глава. Тогда Главой был дом Саргон, – да-да, тот самый дедуля-дипломат с характером наждачной бумаги. – Маму отправили на кухню помогать кухарке и приказали не показываться в центральных залах дома́на. Первый наследник не хотел скандалов – вот-вот должна была состояться свадьба со старшей дочерью Дома Басаро.

Ну да, там, наверное, за этой крыской давали такое приданое, что слёзы счастья лились у всей семьи полноводной рекой. Иначе чем ещё привлечь? Ладно, молчу, я культурная.

– Несколько лет спустя, – продолжил Джет, – на очередном турнире басаровец «случайно» новым заклинанием убил первого наследника дома Маронар. Дед после турнира сильно сдал и уже не мог активировать сины и управлять Домом, нужно было выбирать нового Главу. В общем, выбрали Эаннатума. Он пообещал наказать Дом Басаро, развестись со своей женой, сестрой негодяя, что убил наследника. Но…

Я хмыкнула и продолжила:

– До сих пор разводится, и наказывает…

– Да, – кивнул Джет. – Всё замяли. Мешком домиков и приказом Главы Десяти сверху. А Главой как раз после турнира стал… Басаро. В общем, Дусига осталась. К тому же она была беременна Эблой. Супруги, правда, разругались до хрипоты, разошлись по разным сторонам дома́на и больше детей у них не было. А потом, спустя время, на глаза отцу снова попалась моя мать. Случайно это было или он специально её искал – не знаю. Я тогда уже был взрослым, учился стать воином Дома, и как идиот пришёл домой в самый неподходящий момент.

Он запнулся, будто в горле застряла целая стопка невысказанных ругательств. Улыбнулся – коротко, криво – и тихо рассмеялся, как человек, который понимает, что в его личной драме слишком много фарса.

– Переоценил я свои силы, короче. Помню, как что-то орал, выгонял его, дрался… Потом – провал. Очнулся в лекарском крыле. Выздоровел – пошёл снова. – Это же сколько ему лет было? Явно же ещё подросток. – Глава обедал за столом со всеми приближёнными и смотрел на меня, как на грязь на подошве. Я вызвал его на поединок прямо там, в столовой. За оскорбление Главы полагается десять ударов кнутом. Забить меня насмерть не позволил дед. Тогда я поклялся при всех: моя мать будет носить имя Маронар.

Джет коротко передёрнул плечами, будто снова слышал тот смех.

– Глава рассмеялся мне в лицо и сказал, что шлюха никогда не войдёт в его род, – выдохнул он. Потом посмотрел мне прямо в глаза, будто сдавал экзамен на правдивость, и с нажимом произнёс: – Моя мать ни с кем, кроме него, не спала.

Мог бы не доказывать. Женщина, пережившая насилие, редко становится фанатом постельных марафонов. Меня, слава богам, подобное не коснулось. Но я видела девчонок-студенток, которым хватило и «лайт-версии»: вечеринка, лишний бокал – и шрам на всю жизнь, невидимый, но очень болезненный.

– Когда меня забрал дед, я почти перестал видеться с матерью. Я жил в восточном крыле, обучался чтению и письму, пил асиш, осваивал сины. Потом меня стали отправлять на задания, иногда я отсутствовал по нескольку месяцев, – Джет замялся. – Я спрашивал, но мама неизменно отвечала, что Глава больше не приходит.

Я мысленно хмыкнула. Сама собой. А что она ещё может отвечать? Если за оскорбление Главы полагаются плети?

– Поэтому, – Джет выдохнул, – я сделаю всё, чтобы выполнить клятву. Сам Глава меня никогда не усыновит. Значит, единственный способ получить фамилию Маронар – жениться. Если невеста выше по положению, жених может войти в её род и ввести близких родственников.

Он опустил голову и уставился на ладони, будто там было написано объяснение жизни мелким шрифтом. Что ж, любовь к матери – не худшая черта мужчины. И, похоже, свой брачный договор он видит без супружеских приложений. Недаром заранее придумал благородный способ избежать кровосмешения: отпустить супругу в свободное плавание. Только вот по виду Эблы не скажешь, что она мечтает о свободе от мужа. На брифинге она смотрела на него, как кошка на крынку сливок, с очень конкретными намерениями.

У меня от рассказа Джета всё ещё потряхивало внутри. Чем, простите, можно оправдать такую жестокость к собственному ребёнку? Злостью, брезгливостью, ненавистью? А может, это старая добрая нелюбовь к себе – вечная война с зеркалом, где в итоге “виноваты” все зеркала в доме. Похоже, наш Глава пытался стереть напоминание о собственной слабости к служанке – ластиком по бумаге: трёшь-трёшь, а в итоге только дырища на поллиста и следы толще прежнего.

Сколько раз он к Евгении заглядывал? Тут не калькулятор нужен, а бухгалтер с кассой. Если уж два сына нарисовались, значит, абонемент был не только на чай с печеньками, а на пакет “всё включено”.

И теперь его выворачивает