Джен Беннет - Неприкаянные души (ЛП)

Вот и сейчас рядом с Уинтером она ощущала то же самое.

Это чувство совсем не вязалось со словами, которые она мысленно повторяла, спускаясь из квартиры, но Аида заставила себя произнести:

– Я не могу принять пальто.

– Почему же? Тебе не нравится модель? – спросил Уинтер низким соблазнительным баритоном.

– Модель чудесна.

– Цвет?

– Очень понравился.

– Не подходит по размеру? – Уинтер повернул голову и спросил у сестры: – А его можно подогнать?

– Конечно, но она его даже не померила, – отозвалась Астрид, стоявшая рядом с Бенитой и Бо в нескольких метрах поодаль, словно Уинтер был заразен, и они не хотели к нему приближаться. Аиде бы последовать их примеру: минута в его обществе, и ей уже захотелось прильнуть к груди бутлегера. Ну и на что это похоже?

Уинтер посмотрел на нее:

– Почему же ты говоришь, что пальто не подходит, если даже его не померила?

– Я так не говорила. Я…

– Подожди, я тебе помогу. – Бутлегер взял из рук медиума пальто и встряхнул. – Вроде настоящее, не сыпется. Будем надеяться, что мех не крысиный.

– Я все слышала! – крикнула Астрид.

– Пожалуйста, можно поговорить с тобой наедине? – прошептала Аида.

– И ты скажешь, почему не можешь принять пальто?

– Может быть.

– Тогда нет, мы не можем поговорить наедине. Дай сюда руку.

Аида хмуро уступила. Уинтер помог ей влезть сперва в один рукав, затем в другой. Он подошел так близко и снова касался ее, а ощущения удобства и облегчения становились все сильнее. Бутлегер застегнул пальто.

– Ну вот. Кажется, впору.

Аида посмотрела на длину рукавов и подол, надеясь, что сможет к чему-то прицепиться, но нет. Одежда была по размеру и сидела идеально.

– Я же говорила! – воскликнула Астрид.

– Она умеет действовать людям на нервы, – тихо пожаловалась Аида.

– Ты себе даже не представляешь, – также тихо ответил Уинтер с веселым блеском в глазах. – Отлично выглядишь. Пальто подходит как нельзя лучше, просто чудесно. – Он провел рукой по ее коротко подстриженным волосам, приглаживая растрепавшиеся пряди и вызывая мурашки на коже головы. – Скажи, почему ты не можешь его принять?

– По очень веской причине.

– Они у тебя всегда веские. Слушаю.

– Подожди секундочку. Ты меня отвлекаешь своей привлекательностью и разумными доводами.

Не стоило этого говорить. Он приосанился, будто вырос еще на пару сантиметров, и чуть не рассмеялся. Едва-едва. Затем наклонился ближе:

– Ты не хочешь его брать, но у меня есть веская причина в пользу пальто: тебе оно понадобится завтра вечером.

– Зачем?

– Хочу пригласить тебя на ужин.

Аида подозрительно посмотрела на него:

– Это как в прошлый раз? Или ты снова увидел призрака? Погоди, не отвечай, я же на тебя больше не работаю, и это не обсуждается.

– Никакого призрака, и я приглашаю тебя не по делу, не как медиума, а тебя, Аиду, отужинать со мной завтра. Только мы вдвоем, без проституток и вооруженных охранников.

– А, ну ладно, я, э… мне это не кажется здравой идеей.

– Почему? Ты только что признала, что я красив.

– Слишком красив.

– Давай не отвлекаться. Несколько дней назад ты кричала на меня так, будто хотела убить.

– Да, я тогда так и хотела.

– И ты меня простила?

– «Простила» – сильно сказано, ведь я была жутко несчастна с тех пор, как ты бросил меня пять дней назад и, казалось, позабыл о моем существовании.

– Ты убежала прочь… я тебя не бросал. И старался забыть о твоем существовании, поверь, очень старался. Прямо поставил себе такую цель. Но мог думать лишь о том, как сложно о тебе не думать.

– Как затруднительно.

– Так и было. Мы можем поспорить, кто ушел и кто кого бросил за ужином. Я позвонил Велме, разузнал твое расписание, так что в курсе, что завтра вечером у тебя выходной. Можешь не притворяться, что работаешь.

– Это…

– У тебя есть новое пальто и новое платье, хотя не стоит его надевать, если оно напоминает тебе о том дне. Паршивый вышел денек.

– Да уж, на редкость паршивый.

– С тех пор я по тебе скучал.

Сердце заколотилось слишком быстро, и Аида застыла:

– Неужели?

– Даже не знаю, почему. При последней нашей встрече ты ясно дала понять, что ненавидишь меня до печенок.

– Я тебя не ненавижу.

– Уверена?

– Более чем.

Уинтер снова едва не улыбнулся:

– Ловлю на слове. Встретимся здесь завтра в восемь часов вечера. Я заеду за тобой и даже обещаю держать руки при себе, если ты сделаешь то же самое.

Аида тихо усмехнулась и, посмотрев в сторону, заметила, что Бо, Астрид и Бенита следят за ними с неприкрытым интересом.

– Они такие любопытные, – прошептала медиум Уинтеру.

– Хуже желтой прессы, – согласился он и добавил: – Аида?

– Да?

– Пожалуйста, поужинай со мной.

Аида дотронулась до кулона под платьем; Сэм разозлился бы на то, как легко она сдалась, но впервые в жизни шепот сердца заглушил назойливый голос.

– Хорошо. Но никакой китайской кухни.

Уинтер на мгновение прикрыл глаза и выдохнул с облегчением.

Следующим вечером шофер семьи Магнуссон, Йонте, на том же самом месте поздоровался с Аидой и открыл дверь лимузина. Уинтер в смокинге ждал спутницу на заднем сиденье. Она скользнула взглядом по белой рубашке и роскошному иссиня-черному пальто, а бутлегер отметил подаренную им верхнюю одежду с меховым воротником и шелковые чулки телесного цвета.

– Ты выглядишь… О, черт! Ты просто сногсшибательна, Аида.

– Кажется, мне еще никто такого не говорил. – Она не могла смотреть в глаза Уинтеру. – Пожалуйста, прекрати меня разглядывать, это нервирует.

– Да? Я бы в жизни не догадался.

– Я отлично скрываю нервозность. Сценический навык.

– Возможно, тебе стоит сесть поближе ко мне, должно помочь.

– В прошлый раз я на тебя набросилась.

– Что ж, надежда умирает последней, но, уверен, этого больше не повторится. И я же обещал держать руки при себе. Иди сюда.

Уинтер подвинулся, и Аида устроилась у него под боком, крепко прижимая обеими руками сумочку к коленям. Тепло его тела согрело ее в несколько секунд, и медиум немного расслабилась, но не осмеливалась посмотреть ему в лицо. Бог свидетель, в прошлый раз это стало ее погибелью.

– Видишь, все в порядке, – прошептал Уинтер низким бархатным голосом. – Любой, кто нас увидит, подумает, будто мы старинные приятели. Никто и представить не сможет, что мы сходили с ума друг по другу, пока я все не испортил.