Ловушка для Котенка (СИ) - Грин Агата

— Поле-е-егче, Унсури. Что ты так завелась?

— Я?! Это ты постоянно напоминаешь, что раса у меня не та, внешность не та! Все у меня то, Локен!

— Уверена? — насмешливо протянул этот гад, нарочно меня раззадоривая.

— Заткнись! — прорычала я.

— Чего это ты мне указываешь?

Я кинулась на мужчину с кулаками, и он с места не сдвинулся, дожидаясь, когда же я поражу его… но в последний момент он увернулся, да так ловко, что я пролетела мимо, споткнулась и свалилась куда-то в листву. Локен расхохотался, заставив меня окончательно и бесповоротно рассвирепеть. Я вскочила, бросилась к нему снова, и на этот раз Локен уворачиваться не стал. Я ударила его со всей силы в плечо, затем в грудь, и еще куда попадется; каждый новый удар был слабее предыдущего… Когда мой запал драться пропал, он, побитый, но почему-то довольный, поинтересовался беззлобно:

— Стало легче?

— Да!

— Хорошо. Надо себе давать волю иногда.

Мужчина огляделся, приметил широкий плоский лист, в котором оставалась еще вода после ливня, подошел к нему и меня за собой поманил:

— Полюбуйся на себя.

Я подошла, склонилась над листом и обмерла.

Лицо, которое показало неясное отражение, скорее принадлежало дикарке, чем родовитой центаврианке. Торчащие во все стороны волосы до плеч, неровные, грязные, присыпанные сверху то ли пыльцой какого-то цветка, то ли еще чем, обрамляли перепачканную физиономию, на которой выделялись ошалевшие желтовато-зеленые глаза.

— Чтоб меня рептилоиды сожрали…

— А мне нравится, — заявил орионец, посмотрев в воду.

— Опять издеваешься?

Я перевела взгляд на мужчину. На этот раз я не злилась, а он не насмешничал.

— Мне действительно нравится. Тебе идет быть такой.

— Грязной? Исцарапанной? Растрепанной?

— Раскованной.

Я отвела взгляд (что он так смотрит внимательно?) и потерла виски. После вспышки злости мне действительно стало намного легче, ушла внутренняя напряженность; жаль, головная боль никуда не делась. Я перевела тему:

— Куда мы держим путь? И каковы наши цели?

— Мы должны найти гибридов до того, как их найдут другие.

— Найдем мы их, и что? Как мы их защитим и сопроводим, куда надо? У нас нет оружия и приборов, чтобы ориентироваться.

— Мы сами по себе оружие, Унсури.

— Сами по себе мы чуть не сдохли, — возразила я и сразу укорила себя за просторечие. Этак нахватаюсь от этого грубияна дурных слов…

— Но не сдохли же. Выживать — это особый навык, Унсури.

— Кстати, о навыках. Я эмпат, а ты кто, Локен? Почему именно тебя отправили со мной в джунгли? Сможешь защитить гибридов, если понадобится?

— Все зависит от того, поем я в ближайшее время, или нет, — со вздохом поведал орионец и похлопал себя по плоскому животу. — Сделаем остановку, чтобы подкрепиться.

Я не стала добиваться от орионца ответа, но в уме памятку насчет его тайн сделала.

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти фрукты. Пообедав, мы гораздо быстрее пошли по джунглям, не забывая при этом внимательно смотреть по сторонам и под ноги.

Джунгли уже не навевали на меня безотчетный страх, пропало чувство беспомощности. И помогло этому осознание, что моя эмпатия не просто любопытная особенность, а полноценное преимущество. Главное, не бояться и не паниковать, если что-то случится. В джунглях полно живности, а я теоретически могу каждым видом живности управлять, так что…

Локен споткнулся.

— Устал? — усмехнулась я и подошла к мужчине.

При одном только взгляде на его лицо мне расхотелось насмешничать. Кожа неравномерно раскраснелась, на висках и над верхней губой выступил пот, раскосые голубые глаза, которыми я втайне восхищалась, стали казаться черными из-за расширившихся зрачков.

— Что с тобой?

— Слабость накатила, — хрипло ответил он. — Резко.

— Рабочие тебя точно не кусали? Может, ты нечаянно угодил в слизь?

— Нет, — орионец и сам выглядел растерянным.

— Тогда может, ты на что-то наступил? Или что-то не то съел?

— Мы ели с тобой одно и то же. Ты в порядке.

— Садись, — я надавила на его плечи и вынудила опуститься. — Чувствуешь где-то жжение или зуд?

— Нет, — орионец не возражал против моих действий, и мне показалось, что он становится заторможенным. Причем, очень быстро становится. Мужчина потер виски руками и уставился озадаченно на пальцы рук. — В глазах начало двоиться. Меня сейчас вырвет.

Его действительно вырвало; я едва успела отшатнуться. Вслед за первым разом последовал второй, третий… В желудке мужчины уже ничего не осталось, а его продолжало выворачивать наизнанку. Исторгнув из желудка все, что только можно, Арве перестал корчиться и прохрипел:

— Острая… интоксикация…

Я перепугалась; недавняя уверенность в себе сменилась еще большим чувством беспомощности, чем прежде. Опустившись перед ним на колени, я коснулась его лба; кожа показалась мне раскаленной. Не верилось, что можно так быстро покраснеть и распухнуть… Но даже в таком ужасном состоянии орионец умудрился пошутить:

— Признай… мечтала… чтоб я… умер?

— Молчи лучше. Иначе и впрямь умрешь от натуг поговорить.

Локен не сразу впал в беспамятство, даже смог встать, опираясь на меня, и указать, где укрыться. Я уложила его в кустах за деревом. Мужчина все сильнее распухал и краснел, дыхание его становилось тяжелым. Хорошо, что он вообще в состоянии дышать…

— Секрет… инсектов… — проговорил он.

— Знаю. Лежи спокойно.

Дав ему еще воды, я задумалась.

Секрет инсектоидов — это единственное доступное лекарство. Причем, секрет нужно достать очень быстро, потому как неизвестно, выдержит ли орионец хотя бы час. Но если я отойду и оставлю его здесь одного, на него может наткнуться животное или инсектоиды, и тогда, без сомнений, Арве съедят.

Но выбора нет. Нужно идти.

Я поднялась, нашла острый камень и отметила им ствол дерева, у которого лежал больной. Если не буду помечать деревья, могу заплутать, и тогда моя вылазка будет бесполезной. К тому же острый камень, это какое-никакое, а оружие.

Отмечая путь, я продвинулась в сторону, откуда мы пришли. Срочно требовался рабочий-инсектоид, чтобы добыть его целительный секрет. Я обратилась к эмпатии, и не столько глазами вглядывалась в джунгли, сколько чутьем. Я звала инсектоидов, приманивала, посылая эмпатические сигналы.

«Вы нужны. Сюда. Скорее».

От усилий я вспотела, почувствовала, как зарождается где-то над переносицей точка слепящий, острой боли, от которой перед глазами замелькали пятна. Сегодня я уже переработала с эмпатией, а любая подобная работа лишает жизненных сил… Мной овладел страх, что Локен задохнется там, в кустах, от отека, что я не успею… Эти мысли не удавалось заглушить, потому что они были рождены логикой, а не паникой.

«Сюда! Кто-нибудь!»

У меня пошла носом кровь. Верный знак того, что я исчерпала скудный запас своих психокинетических способностей. Я остановилась ненадолго, зажала нос рукой.

Раздался мягкий, едва слышный звук. Кто-то подошел. Инсектоид, надеюсь…

Я ошиблась. Эмпатические призывы, которые я посылала, услышал не инсектоид, а тхайн. Да еще какой!

— Улыбашка, — хрипло промолвила я.

Улыбашка подошел вплотную. Судя по тому, как он себя ведет, он меня помнит, как «свою», и не имеет ничего против того, чтобы быть со мной. Может ли мне настолько повезти?

Продолжая прижимать к носу одну руку, я другую вытянула, сжала пальцами жесткую шерсть пса… Настоящий! Послушный! Мне действительно повезло. Однако я не дала себе времени порадоваться — это роскошь, счет идет на минуты. Перестав трепать пса за шерсть, я приказала:

— Ищи инсектоидов.

Повинуясь, тхайн сразу нашел нужный след и скоро вывел меня к рабочему. Я попыталась взять рабочего под контроль, но после нескольких попыток сдалась. Возможно, в другой день мне бы удалось держать под контролем сразу и тхайна, и инсектоида, но не сегодня. Я итак уже довела себя до мучительной головой боли и крови из носу, еще больше усилий могут стоить обморока. Так что я просто велела тхайну оторвать рабочему голову. Мысль о том, что по моей воле будет убито другое живое существо, отмела: никак иначе нельзя. Я не могу волноваться об инсектоидах и нарушении норм Союза, когда Локен лежит там, распухший…