Драконий принц в академии ведьм (СИ) - Телес Илия

— Это та ведьма, которая не хотела умирать и связалась с тьмой?

— Именно… Никто не верит в её существование, но она жива… Всё ещё жива, и её душа не сможет найти покой, пока не свершится отмщение…

— Кому она мстит, если её возлюбленный уже давно погиб? — удивилась я.

— Вот таким же отчаянным любовникам, как драконий принц! Она чувствует неравенство, знает, что девичье сердце будет разбито, и потому мстит… Каждому, кто причиняет боль таким же, как она.

Тело пробрало от мурашек, побежавших в разные стороны. Мередит говорила таким голосом, словно выбралась из загробного мира и пыталась напугать меня. В висках стало стучать, и я испугалась. Мне не хотелось, чтобы Эргарду навредила какая-то полоумная ведьма, и мы должны были добраться до неё раньше, если она на самом деле существовала и была нашим врагом. Да и с чего ей пытаться избавиться от Эргарда, если между нами ничего нет? Он мне ничего не обещал, а я не влюблена в него… А что такое любовь вообще? Я задумалась, а Мередит негромко посмеялась.

— Ну что ты побледнела? Сама ведь говоришь, что у вас с ним ничего нет. Так что не стоит забивать голову этими сказаниями! Лучше попей чаёк и пойди поспи… Совсем скоро будет не до сна, девочка моя!

Последние слова Мередит произнесла, удалившись из кухни. Я встала из-за стола и направилась к мойке, чтобы помыть посуду и как можно быстрее уединиться в комнате. Отчего-то мне было не по себе от слов старушки, и внутри поселился страх за благополучие принца. Если эта легенда была правдой, то та ведьма могла заприметить его ещё в первый день, когда мы столкнулись в столовой.

В ушах появился странный шум, больше похожий на слишком громкий писк. Я обернулась и увидела огромную тень, летящую на меня. Её глаза светились кроваво-красным, а из приоткрытой пасти торчали острые зубы, больше похожие на лезвия. Я зажмурилась, выронила тарелку и прикрыла голову руками, не понимая, что меня ждёт дальше, и как с этим бороться. Крик становился всё громче, а порыв ледяного ветра чуть было не снёс меня с ног.

— Мэйлисс? Есть минутка? — В уши врезался визг Розалинды.

Как она оказалась на кухне и почему звала меня? Я посмотрела вокруг себя, но тени и след простыл. Что это было? Нападение? Или мне просто показалось?

— Ты тоже видела это? — глухо поинтересовалась я, уверенная в том, что голос Розалинды был испуганным.

— Видела что? — удивилась она.

— Видимо, ничего… — помотала головой я. — Чего ты хотела от меня?

Как бы сложно это не было признавать, но только что, возможно, Розалинда спасла мне жизнь.

— Какая же ты глупая, Мэйлисс Винн! Стоишь и строишь из себя дурочку вместо того, чтобы броситься на помощь! — Розалинда посмотрела по сторонам, словно на самом деле тоже видела тень и пыталась убедиться, что та исчезла, а затем чуть вздёрнула подбородок. — Знаешь, а я передумала! Мне ничего от тебя не нужно! Справлюсь как-нибудь сама!

Розалинда развернулась на месте и быстро зашагала прочь из кухни, нервно приподнимая полы платья, чтобы то не тащилось по грязным доскам. И зачем нужны такие наряды, способные заменить метлу? Я быстро домыла посуду и поспешила к себе в комнату, чтобы закрыться от всех опасностей, забраться под одеяло, совсем как маленькая, и спрятаться там от обрушившихся на голову проблем. Так страшно мне не было, наверное, никогда. Не хотелось оставаться одной в тесной комнатушке, но я не могла попросить Пуговку вернуться, пока ищейки верховного не покинут стены академии.

Я всё чаще мысленно возвращалась к словам рана Левара о том, что могла бы оказаться полезной при его дворе. Возможно, там мне действительно было бы лучше, вот только останавливало одно «но» — мой фамильяр. Мне следовало бежать, спрятаться с Пуговкой, скрыться в горах и провести там остаток дней. Чтобы не быть убитой за использование запрещённой магии. А ещё… Наверное, я могла бы укрыться на территории драконов?.. Я вдруг задумалась: быть может, попросить Эргарда помочь мне сбежать? Но согласится ли он? Снова вспомнив о нашем поцелуе, я с головы до пят покрылась мурашками. Спрятавшись за дверью своей комнаты, я забралась под одеяло, укуталась в него — всё как хотела — и постаралась уснуть, чтобы избавиться от этого страшного видения — тени летящей прямо на меня со злым оскалом.

Меня совсем не волновало, зачем приходила Розалинда, и чего она хотела от меня. Её пренебрежительное фырканье тоже ничуть не трогало. Ну подумаешь — фыркнула! Это свойственное поведение для Розалинды Арчестер, так что удивляться нечего!

Я не помнила, как смогла уснуть, но проснулась уже на рассвете. Меня словно облили кипятком, и я принялась быстро приводить себя в порядок, чтобы явиться на кухню. Наверное, за мой внеплановый выходной Толстопуз решит сполна отыграться на мне сегодня, поэтому следовало не упасть в грязь лицом и делать всё правильно, дабы не наскрести ещё больше угольев на свою бедную головушку.

Думая, что опаздываю, я спешно надела платье, заплела волосы в косу и помчалась на кухню. Толстопуз уже сидел за столом и лакомился солёной икрой летучей рыбы, которую мы хранили для особых случаев, вроде приезда важных гостей. Тезериус поднял голову, посмотрев на меня, и нахмурился.

— Доброе утро! — выдавила я из себя.

— Доброе утро, Мэйлисс! А что ты здесь делаешь?

Вопрос главного повара застал меня врасплох, и я немного опешила, пытаясь понять, что он хочет услышать в ответ. Неужели мне дали ещё один выходной, но забыли предупредить об этом? Тогда мне потом долго придётся расплачиваться за щедрость ректора, ведь Толстопуз непременно отыграется на мне. Да и всё равно нечем заняться, а оставаться в полном одиночестве я не хотела — боялась, что тень появится снова.

— Я?.. В общем-то, я пришла готовить завтрак… — пожала плечами я.

— Решила прогулять свои первые официальные занятия? — удивился Толстопуз. — Слушай, мне жаль терять своих лучших работников, и на кухне без тебя будет одиноко и тоскливо, но ещё вчера ты должна была перебраться на этаж для студентов.

Я не переставала даваться диву, даже захотелось подойти к главному повару и потрогать его лоб, чтобы убедиться, что он не заболел.

— Вообще-то, мы говорим обо мне, о дочери опального виконта, которой никто бы не стал оплачивать обучение. Если вы решили пошутить, то это не самая удачная шутка.

Я помотала головой и при помощи магии притянула к себе большую кастрюлю, отправляя её на огонь.

— Огонь потушить и идти собираться! — скомандовал Толстопуз, заставляя меня вздрогнуть. — Я так и знал, что ты откажешься покидать кухню и согласишься работать у меня на выходных! — на его лице появилась улыбка. — Ты могла бы остаться в этой комнате, если тебе будет удобно, но на занятия идти придётся, иначе получишь выговор, ещё не успев вступить в звание студентки.

Я посмотрела на Толстопуза и поняла, что он не шутит. Неужели моя мечта сбылась, и я могла повысить свой магический уровень? Сердце зашлось в груди, я бросилась к Тезериусу и обняла его. Наверное, он не ожидал, потому что я услышала, как из его ложки на пол шмякнулась икра, а его новая кошка с довольным урчанием бросилась облизывать ту с пола.

— Самой вкусной икры меня лишила! — проворчал Толстопуз, смахивая со щеки непрошенную слезинку.

Можно было подумать, что он оплакивает икру, но я чувствовала, что повар расчувствовался из-за того, что не хотел отпускать меня с кухни, но одновременно радовался, что я исполню свою мечту. И однажды могу стать магессой.

Вот только кто оплатил моё обучение? Неужели верховный? Скорее всего, он! И мне хотелось встретиться с ним, чтобы отблагодарить за такой подарок. Вот только смела ли я принимать его? Не попросит ли он, чтобы после окончания академии я перебралась к нему?

Переезжать в крыло студентов мне не хотелось: ни к чему это, жить рядом с Розалиндой и остальной свитой, которая будет презирать меня. Я радовалась, что Толстопуз позволил мне работать на выходных и остаться в крыле прислуги, где меня никто не трогал, и я могла спокойно заниматься своими делами. Да и без кухни я бы сильно скучала, потому что слишком привязалась к этому месту. Широкая улыбка не спадала с моего лица, и я даже забыла о ведьме, живущей в горах, о встрече с Пуговкой, которую следовало бы немного подкормить магией и вкусными взбитыми сливками, о тени, готовой растерзать меня.