Когда цветёт сирень (СИ) - Ветрова Ася

Таша спасла мне жизнь. А брат сам подвергся нападению. И ведь наняли самых свирепых оборотней. На Ташу напал тигр. Хотя, как сказать? Скорее, она на него напала, чтобы спасти меня. А на Стаса действительно напали две гиены. Откуда только здесь появились? Представители этого племени редко покидают свои саванны. Но я слышал, что их охотно нанимают для устранения неугодных людей (читать – оборотней).

Стас бы справился даже с двумя гиенами. По сути, они трусливы и нападают обычно всей стаей или на ослабленную жертву. Однако брат чуть с ума не сошёл от того, что не мог добраться до Таши. Это можно было понять по характеру нанесённых ему увечий. Все раны были со спины и на плечах. Пока он не рассвирепел и не разорвал одному горло, другому же сломал шею.

Сам же упал без сознания, не дойдя до края обрыва, куда свалились Таша и тигр. Я ничего этого не видел, пока катился, преисполненный восторга, по трассе. Я узнал, что за мной пришли, только когда меня на лету сшиб запах крови брата. Последние десятки метров уже летел кубарем.

В первый момент, увидев окровавленное тело брата, я растерялся. Ужас так захватил моё сознание, что я не знал, что мне делать. Звонить Таше? Нет. Она сошла бы с ума, подняв на уши весь курорт. Тащить на себе тяжёлое тело – тоже не вариант. Пока я добрался бы, он истёк бы кровью. Ещё какие-то мысли ненужные и опасные, потому что отвлекали от важной цели – спасти Стаса.

– Эй!? Что произошло? Я видел, как на них напали. Сразу же вызвал службу спасения. Не знаю, поможет ли это девушке, – кричал прямо мне в лицо мужчина средних лет. А у меня в голове стоял звон.

«Девушка? Какая рядом со Стасом могла быть девушка? Это же Таша. Господи! Только не это»

Я не помню, как бежал, не помню, как кричал. Очнулся только в вертолёте санавиации. В шоковом состоянии и с сорванным голосом.

Несколько часов прошло как в вакууме. Я сидел в небольшом холле, откуда было видно ослепительно белый коридор и широкие двустворчатые двери с круглыми окошками, похожими на иллюминаторы, над которыми светилось: «Тихо, идёт операция».

За этими дверьми боролась за жизнь Таша. Этажом выше, окутанный проводами, под седативными спал Стас. Животом вниз. Весь собранный из лоскутов. Я попросил лечащего врача держать его в глубоком сне как можно дольше. Ведь проснувшись, он бросится искать нашу девочку, невзирая на тяжесть своего состояния.

Я сидел, обхватив голову руками. А по щекам неудержимо лились слёзы.

Шум на входе привлёк внимание. Трое мужчин быстрым шагом направились в операционный блок. Следующую персону я не хотел бы видеть никогда. Ненависть всколыхнулась как тяжёлая тягучая масса, грозясь захлестнуть с головой.

– Убирайтесь отсюда! Не смейте даже показываться. Вы не смеете! – прошипел я, вскочив с места и сжимая кулаки.

– Я останусь. Нравится тебе это или нет. Она моя дочь. Я приезжал вчера, чтобы предупредить насчёт возможных осложнений. Но вы не хотели со мной говорить. Мне жаль. Как услышал, что случилось, привёз специалиста нейрохирурга. Он лучший.

Я сел и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза.

– С ней всё будет хорошо. Она сильная, – мягко проговорил мужчина, а мне хотелось вцепиться ему в горло.

– Откуда вам знать? – огрызнулся я, поддаваясь вперёд.

– Она моя плоть и кровь. Это уже делает её особенной. У неё есть зверь и она альфа. Я также интересовался подробностями испытаний, что проводили над её матерью. Она необычный ребёнок.

– Что вы хотите сказать? – не выдержал я.

– Хочу сказать, что её геном сильно отличается от обычного. Все её природные способности усилены в несколько раз. Она ещё не полностью осознаёт, насколько сильна. И никто не смог бы сказать. От такого падения не выжил бы никто. Высота приличная и позвоночник сломан. Если она останется парализованной… – осторожно начал он.

– Она останется с нами. Неважно, будет она инвалидом или нет. Вы хотели узнать это?

– Да. Теперь я спокоен. Девочке повезло вас встретить, – вздохнул он.

– Это нам с ней повезло, – устало выдохнул я. Сказывался стресс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 49. Гроза

Макс

Мужчина передо мной выглядел так же элегантно, дорого, каким я видел его в первый раз. Но усталость и беспокойство выдавали покрасневшие глаза, залегшая между бровями глубокая морщинка, как и вокруг рта.

– Насчёт нападения не беспокойся, я всё уладил. Клан ответит за своих членов изоляцией. Жду подтверждения исполнения приказа из Индии. И с властями всё решилось. Официально отмечено нападение диких животных. Они так и остались зверьми. Правда, объяснить наличие тигра и гиен на международном курорте было бы сложновато. Поэтому версия с медведем подошла как нельзя лучше. Сегодня приехала специальная служба по отлову диких животных, чтобы инцидент не повторился.

– Мило. Инцидент, значит? Что вам от меня надо? – устало спросил я. – Я не хочу это всё слышать. Когда я буду уверен, что с ними всё хорошо, смогу наведаться в гости к умнику, который всё это затеял.

– Мне ничего от вас не надо. Повторяюсь, я хотел помочь, когда приходил. Предупредить, что всё не так просто.

– Вы и помогли. Не начни вы акцию по воссоединению семьи и не озвучь, что она ваша дочь прилюдно, может, они сейчас наслаждались бы отдыхом, а не боролись за жизнь. Сейчас мой старший брат наверху, в счастливом неведении, что происходит. Покалеченный. Под сильными седатиками и анальгетиками. Он альфа. Представляете, каково это – видеть, как убивают твою пару и не можешь ей помочь? Хотя, откуда вам знать? - мужчина вздрогнул. - Даже боюсь предположить, что станет с его зверем, если Таша сдастся. И что будет со мной, если они сдадутся оба. А Таша, ваша дочь, борется за жизнь, которую не задумываясь подвергла опасности, чтобы спасти членов своей семьи. И вы в неё не входите. Оставьте нас в покое.

– Как только дочь будет вне опасности, я уйду. Но не раньше. Оставить её я тоже не могу. Сделаю всё возможное, чтобы она со мной хоть толком поговорила, – мужчина волновался. Это было видно по нему. Не легко ему тоже это даётся. Но мне его совершенно не было жаль. И сочувствия от меня он тоже не дождётся. – Да. И за заказчика можешь не волноваться. Он подписал себе приговор, когда решил причинить вред моему ребёнку.

Я скептически хмыкнул и пересел от него, снова прикрывая глаза. Давая понять, что не хочу его больше слушать.

Операция прошла успешно. На удивление врачам, организм девушки справлялся на отлично. Жизненные показатели были в норме. Но сама она так и не проснулась. Пока.

Стас, как только пришёл в себя, никакими уговорами не хотел покидать палату Таши. Пришлось договориться, чтобы поставили и ему рядом кровать.

Через месяц мы вернулись домой. Наша принцесса так и не проснулась до сих пор.

Девочка находилась в клинике. У нашего так называемого семейного доктора. Палату оборудовали по последнему слову техники. Дюбуа настаивал, как единственный родственник, чтобы Ташу оставили в специализированной клинике в Швейцарии. Однако, ему этого не удалось. Мы тоже не были её роднёй, но мы поселились в одном шале, под одной фамилией. К тому же, мы были гражданами одной страны. Это были весомые аргументы в нашу пользу.

Надо отдать должное Александру. Он сделал всё, чтобы оградить нас от вездесущих журналистов. Поднял на уши всех светил медицинской науки, включая оборотней. К тому же на мой вопрос, что будем делать с заказчиками, Стас ответил, что тот получил своё. Хотя я не видел, чтобы они общались с главой. Дюбуа расправился с обидчиком сам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

С одной стороны, человека можно было понять. Как отца. С другой стороны, вся эта ситуация бесила. Поэтому сейчас, когда мы дома, мы чувствовали себя намного спокойнее. Дядя тоже нас поддерживал, как мог.

Я каждый день срывался в город и зависал в клубе. Окунаясь в громкую музыку, насыщенную атмосферу молодого задора и возбуждения. Очень много работал и немного отвлекался. Затем ехал в больницу, чтобы сменить брата. Ему надо было высыпаться, чтобы день тратить, в свою очередь отвлекаясь работой. Он погружался в неё с головой, чтобы приезжать к Таше провести вечер и полночи с ней наедине. Так продолжалось уже две недели.