Карен Ченс - Метка тьмы

— Если с захватом тела не возникнет проблем, то уже через минуту ты сможешь узнать, что он совершил.

— Это спорное предположение. Одержимостью экспертами славятся демоны; а я — лишь ничем не примечательный призрак.

— У тебя никогда не возникает проблем со мной. — Билли Джо в своей прошлой жизни питал сильное пристрастие к вину, женщинам и музыке, в большей степени к первым двум. Я не в силах ему помочь со второй потребностью, и ненавижу его пристрастия в музыке, которые включали Элвиса и Хэнка Вильямса. Но изредка, если он отличился хорошим поведением, я вознаграждала его выпивкой, и это, конечно, означало намного больше, чем покупку ему шести банок пива. Но все же в тех случаях не было полной одержимости. Несмотря на то, что я впускала его в себя, чтобы он мог воспользоваться моими вкусовыми рецепторами, я полностью контролировала ситуацию. Он ведет себя как паинька в этих редких случаях, потому что знает, что стоит ему поступить иначе, и как только его власть надо мной иссякнет, я похороню его ожерелье в глухомани и оставлю его гнить там. Но до тех пор, пока он придерживается правил, я буду впускать его по особым случаям, таким образом, у него будет возможность поесть, выпить и повеселиться наряду со мной. Поскольку я не имею привычки, нализавшись, громить бары, этого никогда не достаточно для его весьма диких вкусов, но все же это лучше чем ничего.

— Ты — особый случай. Это намного тяжелее проходит с другими людьми. В любом случае, мне приходится приспосабливаться, чтобы получить ответы на вопросы.

Я вертела в руках крошечную палочку для помешивания коктейлей с эмблемой черепа, задаваясь вопросом, что меня смущает. Гибель моих родителей не относилась к чему-то, о чем трудно говорить. У меня были воспоминания о годах, проведенных на улице, которые я никогда не захочу воскрешать в памяти, но, как правильно указал Билли Джо, мне было только четыре года, когда Тони заказал убийство. До этого момента все мои воспоминания довольно туманны: Мама — скорее даже запах ее любимого талька с ароматом розы, чем что-нибудь еще, и Папа — просто образ. Я помню сильные руки, подбрасывающие меня в воздух и кружащие вокруг, после того как поймают меня; я помню его смех, такой глубокий, раскатистый хохот, который согревал меня вплоть до пальчиков ног и дарил чувство защищенности. Защищенность — это не то, что мне приходится ощущать очень часто, и именно поэтому, возможно, память настолько живуча. Кроме этого, все остальное о них я узнала из видения, которое посетило меня в четырнадцать лет.

Наряду с половой зрелостью, моим самым грандиозным подарком на день рождения в том году стало видение о том, как автомобиль моих родителей взрывается оранжево-черным огненным шаром, оставившим после себя лишь искореженный металл и пылающие кожаные задние сиденья. Я наблюдала за этим из автомобиля Джимми, когда он звонил по телефону боссу. Он зажег сигарету и спокойно сообщил Тони, что ликвидация прошла согласно плану, и что сейчас ему необходимо забрать ребенка у приходящей няни прежде, чем полицейские начнут искать меня. Затем видение исчезло, и я оказалась одна в своей спальне в усадьбе Тони, дрожа от увиденного. В ту ночь, можно сказать, закончилось мое детство. Час спустя, как только наступил рассвет, и все хорошие вампирчики были в безопасности своих комнат, я сбежала. Я скрывалась три года.

Не потрудившийся заранее как следует продумать свое спасение, я оказалась без единой льготы, предусмотренной ФБР, которыми меня обеспечили во второй раз, чтобы смягчить испытание.

Не было никакой поддельной карты социального обеспечения или свидетельства о рождении, никакой возможности устроиться на работу и никого, к кому можно было бы пойти, если что-то пойдет не так, как надо. У меня даже не было ни малейшего представления об устройстве мира вне двора Тони, где время от времени людей могли замучить до смерти, но никто никогда не носил обносков и не голодал. Если бы не помощь от невероятного осведомителя, то мне никогда не удалось бы добиться успеха в этой авантюре.

Моей лучшей подругой-ребенком была Лаура, призрак самой молодой девочки в семье, которую Тони убил приблизительно в начале прошлого столетия. Ее родовое имение было старинным готическим строением на ферме, распложенной на шестидесяти прелестных акрах в пригороде Филадельфии. На ней росло несколько огромных деревьев, которые к моменту, когда Бен Франклин проживал в этой местности с другой стороны каменного моста через маленькую речушку, были, вероятно, уже стары, но вовсе не красота этого места привлекла к нему взгляд Тони. Ему оно понравилось из-за уединенности и того, что находилось лишь в часе езды от города. Стоит ли говорить, что отказ семьи продать имение не был воспринят им хорошо. Конечно, он мог запросто купить другой дом в этом же районе, но не думаю, что эта мысль посещала его голову. Я думаю, что потеря наших семей из-за амбиций Тони объединила нас с Лаурой. По непонятной причине она отказалась оставаться в своей могиле за старым сараем и бродила по имению, когда заблагорассудится.

Это стало настоящей удачей для меня, так как единственной другой маленькой девочкой в окружении Тони была Кристина, 180-летний вампир, чье понятие об играх и развлечениях совершенно не соответствовало не только моему, но и любого другого нормального человека. Лауре самой было за сотню лет, но она вела себя и смотрела на мир глазами шестилетнего ребенка. Поэтому, как только я поселилась у Тони, она стала для меня мудрой старшей сестрой, которая учила меня, как весело лепить куличики и устраивать розыгрыши. Несколько лет спустя, она показала мне, где найти потайной сейф ее папы — в нем находилось более десяти тысяч долларов, о которых Тони не было известно — и прикрывала меня во время моего первого побега. Она сделала почти невозможную задачу выполнимой, но мне так и не представилось шанса поблагодарить ее. К тому времени, когда я вернулась, она ушла. Я думаю, что она выполнила свою миссию и покинула этот мир.

Десять тысяч долларов — наряду с паранойей, привитой мне Тони — помогли мне выжить на улице, но все же я старалась не думать о том времени. Но, как бы там ни было, отсутствие материальных благ и возникающие время от времени опасные ситуации не заставили бы меня вернуться. Я приняла это решение, основываясь на выводе, что мне никогда не удастся отомстить, находясь вне организации. Если я действительно желала, чтобы Тони понес заслуженное наказание за свои деяния, то должна была вернуться.

Это запросто можно было отнести к самым трудным задачам, которые мне приходилось когда-либо выполнять, и даже не только потому, что я ненавижу Тони, но и потому, что не знала, что пересилит в нем: жадность или гнев. Да, я заработала ему много денег и была полезным оружием, с помощью которого он мог держать в узде своих основных соперников. Они никогда не знали, что конкретно я могла рассказать ему о них, и хотя это не делало их кристально честными, но исключало откровенный обман. Но не смотря на это, я не питала особых иллюзий. Действия Тони не всегда можно предугадать: он умен, и обычно в принятии решений основывается на соображения финансовой значимости, но порой его как будто подменяют.