Евгения Савицкая - В плену Времени

— Что? — крикнула я, подходя впритык к Дэниэлю в надежде услышать его ответ.

Ветер продолжал неистово трепать деревья и кусты. Я поежилась в своем легком платье, и неловко придержала рукой хлопающий на ветру подол, грозивший слишком неприлично оголить мои ноги. Не то, чтобы я стеснялась, но не хотелось ранить легковозбудимую психику бабника и ловеласа, стоящего передо мной. Баринский осторожно взял меня за озябшие плечи и практически на ухо крикнул:

— Габриэль, бегом возвращайтесь домой, а я найду наших сестер!

Я послушно кивнула, и с приличной быстротой не оглядываясь, кинулась прочь в сторону дома. Штормовой ветер дул мне в лицо, неся с собой песок, листики и мелкие веточки. Чтобы защитится от мусора, мне приходилось прикрывать одной рукой глаза, а второй — я придерживала юбку, чтобы не запутаться в подоле. Во время нашей с Баринским словесной перепалки и игры в молчанку, мы петляли по саду подобно зайцам, и теперь найти дорогу к дому была задача не из легких. В этот момент на дорожку, по которой я бежала, тяжело упали, поднимая облачка пыли, первые дождевые капли. Дождь постепенно набирал обороты, усиливаясь с каждой минутой. Я почувствовала, как буквально за одно мгновение промокла под потоком влаги, льющейся со свинцовых хмурых небес.

Я вовремя услышала треск ветки над головой и резко отпрянула на одну из боковых аллеек, а на дорожку грузно шлепнулась большая ветка тополя, как раз в том месте, где секунду назад стояла я. Сердце неприятно дернулось, я ведомая инстинктом самосохранения побежала по боковой аллее. Вскоре наткнулась на деревянную давно заброшенную хозяевами беседку и, хотела было, повернуть назад, как неожиданно припустил очень сильный дождь, а очередной раскат грома сотряс весь парк. Запахло озоном, сыростью и прибитой пылью. По дрожкам моментально заструились потоки грязной воды. Чувство тревоги внезапно охватило меня, опасаясь промокнуть окончательно, я шагнула под жидкий свод беседки, решая переждать в ней непогоду и позже вернуться в дом. В нос пахнул запах пыли и заброшенности, доски на полу немного прогнили и кое-где провалились, а в щелях между ними пробивалась молодая травка.

Резко похолодевший ветер обдувал меня, изрядно промокшую под дождем, заставляя меня ежиться от холода, растирая ладонями свои голые мокрые руки. Лиф и юбка неприятно липли к телу, волосы висели на голове сосульками и облепили шею, а я мечтала о ванне, созерцая разгул стихии. Шаткая беседка иной раз сотрясалась от резких порывов ветра, и я в глубине души надеялась, что она не упадет мне на голову. Густой, как стена, мощный дождь упруго хлестал по деревянной кровле, и мне порой казалось, что если беседку не унесет ветром, то непременно смоет дождем.

Внезапно послышался крик. Мне стало очевидно, что когда князь с барышнями вернулся в дом, то меня там, естественно, не застал, то сразу же отослали слуг разыскивать меня по саду.

— Я тут! В беседке! — хрипло крикнула я в сторону дорожки, ведущей к моему временному убежищу, хотя сильно сомневалась в том, что меня услышат из-за шума дождя и ветра.

В этот момент из-за поворота аллеи вынырнул человек в белом костюме. Было плохо видно кто это, лишь только по крою намокшей одежды можно было догадываться, что это князь Баринский собственной персоной. Он стремительно бежал в сторону моей беседки. Я с удивлением следила за приближением Дэниэля, испытывая смешанные чувства радости, облегчения и раздражения. Сильный треск отвлек меня от внутреннего анализа своих ощущений. Далее последовал предостерегающий крик князя, наполовину потонувшего в реве ветра. Краем глаза я увидела, как половина шаткой кровли буквально проваливается вниз и прямо на меня. Это ветер доконал заброшенную беседку, в которой я по своей собственной глупости остановилась переждать непогоду, вместо того, чтобы бежать прочь из сада. Я зачарованно смотрела, как в замедленной съемке прогнившие доски кровли упали буквально в сантиметре от меня. К моему огромному ужасу, я застыла как изваяние и не в силах была пошевелиться, а ноги, словно примерзли к скрипучему дощатому полу. Моя голова безуспешно пыталась сообразить, что делать в данной ситуации, а я будто со стороны наблюдала, как очередной порыв ветра снес еще несколько трухлявых досок. Затем почувствовала удар по руке, резкий и головокружительный рывок в сторону, негромкое ругательство, и черная бездна обморока привычно поглотила меня.

Я медленно и неохотно открыла глаза, пытаясь понять, что со мной происходит, но моментально сообразила, что нахожусь в своей комнате лежа в кровати под одеялом. Первым о себе напомнило предплечье саднящей болью. Неловко пошевелившись, с огромным трудом повернула голову к источнику боли. Мила сидела на краешке моей огромной кровати и ловко перевязывала ушибленную руку. Из-под белых полотняных бинтов выглядывал внушительных размеров синяк насыщенного лилового цвета. Я поморщилась и прошипела сквозь зубы:

— Черт, здорово же меня приложило…

Мила испуганно вскинула головку, а в ее больших глазах мелькнул испуг. Она с некоторой долей опасения глянула мимо меня, куда-то в противоположную сторону. По ее личику я сообразила, что ляпнула лишнего и в присутствии посторонних. Я смущенно замолчала и втянула голову в плечи, но посмотреть, кто еще находился в апартаментах, никак не решалась.

— Барышня, едва пришла в себя и не ведает, что говорит, — сказала Мила, любезно улыбаясь присутствующим в моей спальне. — Видимо вновь ударилась головой.

"По законам жанра, после второго удара по голове, к тебе, матушка, должна вернуться память…" — ехидно отметил мой внутренний голос.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец, и прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться. К моей великой досаде, я в очередной раз прокололась, и спасибо Миле, которая во время пришла мне на помощь и спасла от неловкой ситуации. Когда горничная окончила перевязку и опустила длинный рукав шелкового пеньюара, я натянула одеяло по самый подбородок и с любопытством оглянулась назад. Возле кровати стояла изрядно побледневшая мадам Элен. Она судорожно мяла кружевной платочек в руках, а рядом с ней стояла сестрица Сесиль. На ее круглом личике читалась откровенная тревога за мое самочувствие.

— Ах, милая моя Гэйби, и зачем ты остановилась переждать грозу в заброшенной беседке? Ведь ею уж давно никто не пользуется, — с мягкой укоризной лепетала маменька, глотая слезы. — Беседка же наполовину разрушена…