Карина Демина - Искры гаснущих жил

Вытащит.

Сдерет с нее штаны и выпорет… наверное.

Через решетку, волоча розовый хвост по камню, перебралась крыса. Крупная такая крыса, наглая.

— Вон пошла.

Она дернула ухом, и не подумав следовать приказу. Напротив, крыса подобралась поближе и, усевшись на толстый зад, уставилась на Кейрена бусинами глаз. Крысиные усы подрагивали, а кончик носа шевелился.

— Читать тебе вслух не стану, — предупредил он, подбирая с пола растрепанный томик. Страницы его успели разбухнуть, пожелтеть и местами слиплись. А в довершение всего книги, оставленные Таннис, оказались препошлейшими сентиментальными романами. Застонав, Кейрен стукнулся затылком о стену. Будь он человеком, всерьез задумался бы о том, где и когда успел настолько нагрешить?

Время шло.

Здесь оно отмерялось не минутами — часов Кейрена лишили, как и прочего имущества, включая бумажник — но каплями сгоревшего масла. Дотянувшись до лампы, Кейрен подвинул ее вплотную к решетке и над стеклянным колпаком, изрядно опаленным с внутренней стороны, грел руки.

— И где ее носит? — поинтересовался он у крысы, которая не думала уходить. — Давно уже пора вернуться… нет, ты не подумай, что я боюсь…

…скорее разумно опасается. А вдруг девица и вправду в бега ударилась?

— Меня найдут. В управлении хорошие нюхачи… а если отец подключит свои связи, то…

Крыса почесала за ухом.

Да, верно. Найдут. И до конца дней своих Кейрен обречен слышать насмешки. Если сослуживцы и промолчат, что вряд ли, то уж братья повеселятся от души.

— Но лучше, если я выберусь сам.

И не с пустыми руками. Правда, в данный момент руки эти были целы единственно благодаря свету старой лампы. И когда масло закончится, Кейрен начнет замерзать всерьез.

Околеть не околеет, но удовольствия мало.

— Если подойти к ситуации с точки зрения разума…

Промерзший разум отказывался служить и настоятельно требовал развести на оставленных книгах костер. Останавливало лишь то, что бумага долго гореть не будет и сколь бы то ни было серьезного тепла не даст. Да и мало ли… вдруг еще пригодятся.

— С точки зрения разума… девица может оказаться весьма полезна. Так?

Крыса не ответила.

Она вдруг исчезла. Куда и как? Кейрен не заметил и, дотянувшись до винта, прикрутил фитиль. И под стеклянным колпаком осталась крохотный язычок пламени…

…истинное обитало в стеклянных колбах, пронумерованных, сложенных в сейфовой комнате.

Недостача не обнаружена, но…

Тот, кто затеял игру, не настолько глуп, чтобы тревожить склады.

— Девушка — сама по себе след, — Кейрен поднялся и прошелся вдоль решетки. Глаза постепенно привыкали к темноте. — Она исполнитель, не более того.

Он сгибал и разгибал пальцы, разгоняя кровь. Остановившись в углу, из которого просматривался внушительных размеров стул, Кейрен несколько раз подпрыгнул и помахал руками в воздухе, стараясь не думать, до чего глупо он выглядит.

— Исполнитель, — с куда большей уверенностью произнес он. Прежде Кейрену не случалось разговаривать вслух, но само это место, мрачное, давящее, несмотря на немалые размеры — голос его порождал эхо — побуждало к беседе. Пусть и без собеседника. — И не профессиональный. Профессионал бы не отступил… почему она развернулась? Она ведь явно направлялась к складу. Испугалась, что охрана засечет? Или…

Крохотное пятно света лежало на камнях, белая тень среди черных.

— Или не захотела связываться с кровью?

Ей не доводилось убивать.

Это очевидно.

— И надо сказать, хоть в чем-то мне повезло.

Сунув руки в подмышки, Кейрен медленно присел и еще медленней поднялся. Упражнение он повторил несколько раз, чувствуя, как начинают гудеть от напряжения закоченевшие мышцы.

— Будь на ее месте кто-то другой…

Кейрен высоко поднял левую ногу, согнув ее в колене, а потом повторил то же с правой. Следовало признать, что будь на месте Таннис человек постарше, опытней, он не стал бы вытаскивать Кейрена. Если подумать, это ведь даже не убийство…

И с практической точки зрения, мертвый он причинит меньше неудобств, нежели живой.

— Но почему тогда она вообще полезла на склады именно этой ночью? — Кейрен задал вопрос самому себе и себе же ответил. — Потому что ее отправили. Цель выбрана не случайно.

«Леди Дантон» и течь, которая мешает продолжить путь.

Перегруженные склады Нового порта.

И старая пристань, как запасной, не самый лучший, но наиболее удобный вариант. Нижний город и двенадцать часов на берегу.

Секретность.

Утечка.

Бомба.

Звено к звену выстраивали цепь.

Взрыв, который сметает старые склады, вместе с грузом и охраной.

Исполнитель и…

…виновный.

— Проклятье, — Кейрен уперся ладонями в ржавые прутья и рванул. Прутья не пошевелились. Цепь за прошедший час не успела проржаветь настолько, чтобы рассыпаться прахом. А замок и вовсе выглядел надежней прежнего.

И Кейрен, дернув его, плюнул.

Девчонка ушла, но вернется ли? Вряд ли она сама понимает, во что ввязалась.

Ее сдадут, чтобы успокоить общественность и полицию, но не живой… живая она слишком много знает и вряд ли станет молчать. А следовательно, где-то там, наверху, бестолковую девицу поджидал кто-то, кого она считала своим.

И подтверждением слов потолок содрогнулся, обрушив на Кейрена дождь из щебенки. Там, наверху, в городе, который уже мыслился далеким, снова произошел взрыв.

Глава 11

В город Таннис выбралась коротким путем.

Уже светало. И солнце выползало из мутных вод реки с неторопливым высокомерием. Расплывались тени, спеша добраться до грязных многоэтажек. И дым городских труб окрасился желтым. Издалека донесся сиплый гудок баржи, наверняка, шестичасовой, груженой углем.

Таннис поднялась с колен и кое-как отряхнулась. Свежий ветерок растрепал волосы, пробрался под влажный свитер, вытянул остатки тепла. Ну хоть дождя нет, все радость. Попрыгав на месте, — закоченевшие мышцы отзывались тугой болью, — Таннис заставила себя оглядеться.

Пустырь. Старая пожарная колокольня, уже полсотни лет как заброшенная. По странной прихоти судьбы разрушена она была пожаром. Огонь сожрал деревянные перекрытия, обрушил крышу, но оставил стены. И каждый год из диких местных мальчишек находился тот, кто забирался на самый верх колокольни…

У Таннис когда-то тоже получилось. Ох и выпорола же ее мамаша! Зато Таннис до сих пор помнит и скользкие шатающиеся камни под руками, и страх, когда пальцы того и гляди соскользнут, землю, которая казалась такой далекой, пацанов, что свистели и кричали, подбадривая. А главное — вершину и ветер с реки, седой туман, растянувшийся вдоль берега этаким покрывалом, холод и жар. Ощущение небывалой, неодолимой высоты… разве может быть в жизни что-то лучше?