Шарлин Харрис - Подарок мертвеца

Сет Кениг с каменным лицом переводил взгляд с меня на Толливера, его это ничуть не забавляло.

Тот человек мертв, — сказал он. — Если вы не можете относиться к этому серьезно, вы просто не люди.

В ход пошла карта «вы-не-люди», — обратилась я к брату.

Как будто мы не слышали такого раньше, — отозвался он.

— Я знаю, что вы делаете, — бросил агент. — И надо отдать вам должное, делаете это хорошо. Когда вы видели тело, в могиле были камни?

— Мы не видели тела, — категорически заявила я.

— Камни были большими. Достаточно большими, чтобы проломить череп, — продолжал Кениг. — Думаю, вот почему убийца уехал и вернулся. Ему пришлось достать пару больших камней. Он бросил их в могилу, чтобы они упали на голову Нанли; может, на это у убийцы ушла пара попыток. Он хотел, чтобы все выглядело так, будто Нанли споткнулся и упал в открытую могилу. Но мы почти уверены: этого не произошло. Доктора Нанли наверняка убили.

Пах-пах-пах! — сказала я.

Я знаю, на самом деле вы не смеетесь над этим, — произнес Кениг. — Вы хотите вынудить меня уйти, чтобы потом все обсудить наедине. Но я готов продолжить нашу беседу. У вас достаточно ума, чтобы понять: если вы что-то вспомните, нам нужно об этом знать. — Он встал легким движением, которое заставило меня занервничать.

— Мы понимаем, — сказал брат, поднимаясь одновременно с Кенигом и вставая между ним и мной. Мы с вами поговорим, — поколебавшись, продолжил Толливер. — Я ценю, что вы всеми силами пытаетесь раскрыть это дело. Харпер оно тоже очень беспокоит.

Брат оглянулся на меня, и я кивнула.

Мы были давно готовы к уходу Кенига, но все же это была куда более дружеская беседа, чем мы когда-либо имели с человеком, носящим значок.

Когда дверь за Кенигом закрылась, Толливер долго молчал. Потом повернулся ко мне с поднятыми бровями.

Это было нечто новое, — согласилась я.

Да, но он был настолько мил, что мне едва ли хотелось ему лгать. И это плохо, — сказал брат. — Хорошо лишь то, что он дал нам много полезной информации. — Лицо его помрачнело. — Например, назвал время смерти.

Страшно, да? — кивнула я. — Ведь, попав туда, мы едва не нарвались на убийцу.

Хотел бы я знать, в самом ли деле мы не нарвались на него благодаря везению. И не был ли убийца где-нибудь на парковке, наблюдая за нами, чтобы посмотреть… чтобы увидеть, найдем ли мы тело и позвоним ли копам. Если бы мы позвонили, он бы знал, что ему нужно предпринять другие действия. Нет смысла приводить машину обратно, если там будет стоять офицер полиции со словами: «Что вы делаете в автомобиле покойного?»

Я задрожала, представив, что где-то в холодной темноте старого кладбища таился тот, кто наблюдал за нами и ждал, как мы поступим со своей находкой. Я плохо улавливаю присутствие живых людей. Но спустя мгновение ужасный образ померк. Что-то тут не склеивалось.

— Нет, там никого не было, — сказала я. — Кто-то ведь и в самом деле привез камни… Думал, что они пригодятся, чтобы скрыть убийство. Убийца явно не знал, что мы тем временем нашли тело и можем дать показания под присягой: когда мы увидели труп в могиле, никаких камней там не было.

Толливер подумал и кивнул. Это имело смысл.

Только при условии, что мы все расскажем. И при условии, что нам поверят, — пробормотал он.

Да, всегда все зависит от этого. — Я поднялась и потянулась.

Из-за больной ноги я не смогла встать так ловко, как встал агент ФБР, который был старше меня. Я постаралась не возмущаться по этому поводу и осторожно двинулась, разминая мышцы.

И мы едва-едва не столкнулись с полицейским патрулем. А мы-то думали, что кладбище заброшено! Им следовало бы поставить там светофор.

Надо было еще как следует поразмыслить о том, что рассказал Сет Кениг, но на сегодня у нас имелись светские обязательства, которые меня ужасали.

— Я собираюсь приготовиться к обеду. Думаю, мы должны пойти.

Толливер тяжело вздохнул. Брату, как и мне, не хотелось идти на обед, но для него дело осложнялось еще и тем, что на обеде, вероятно, будет присутствовать Фелисия Харт.

— Думаю, Моргенштерны чувствуют себя виноватыми из-за того, что мы не можем покинуть Мемфис, — сказал Толливер. — Они отчасти чувствуют себя нашими гостеприимными хозяевами.

Но их дочь мертва, и они должны больше не думать об этом, не должны на этом сосредоточиваться.

Харпер, может, они и не хотят на этом сосредоточиваться. Может, мы для них как раз желанный способ отвлечься.

Тогда, по крайней мере, мы сделаем хоть что-то полезное, — пожала я плечами. Но радоваться предстоящему визиту все равно не могла. — Мне кажется, это плохая затея.

Да я и сам не в восторге от похода в гости. Но мы должны пойти.

Я протянула руку, потому что Толливер говорил слишком раздраженным тоном.

Понимаю. Через минуту я перестану дуться. Хорошо, иди в душ, а я тем временем оденусь.

У нас в запасе полтора часа. — Я посмотрела на часы. — У тебя есть их адрес?

Да, Джоэл продиктовал его по телефону. Уверен, что Фелисия тоже туда собирается. Могу я попросить, чтобы ты вела себя любезно?

Конечно, я буду вести себя любезно. — Я изогнула губы в улыбке ровно настолько, чтобы заставить его встревожиться.

Во время долгой поездки по городу мы почти не разговаривали. Я правила, Толливер указывал дорогу.

Дом семьи Моргенштернов в Мемфисе не сильно отличался от их дома в Нэшвилле, хотя находился в чуть более скромном районе. Диане и Джоэлу нравились роскошные пригородные районы, а не старые в центре города. Им нравились места, где деревья не вырастают высокими, а газоны идут полосами. Люди там совершают пробежки ранним утром и поздним вечером, а обслуживающие грузовики кружат вокруг домов, как рыбы-прилипалы, выискивающие, чем бы поживиться у акул.

Дом Моргенштернов был из бледного кирпича с темно-красными ставнями и дверями, с садом, наверняка красивым весной, и с изогнутой подъездной дорожкой, рассчитанной на два ряда машин. На ней уже стояло несколько сияющих автомобилей, в том числе жемчужный «лексус», темно-красный «бьюик», зеленый «навигатор» и красный «мустанг». Мы припарковались и вышли из машины.

Не знаю, как Толливер, но я чувствовала себя здесь чужой. На некоторых домах были украшения в честь Дня благодарения, и Диана поставила в саду пару снопов сена, увенчав их тыквами и кабачками, кукурузными стеблями и другими дарами осени.

«Может, когда у нас будет дом, я буду поступать так же», — подумала я, сразу сообразив, что это полная чушь.

Я просто пыталась убедить себя, что смогла бы жить в таком же красивом месте, как Моргенштерны, и не чувствовать себя при этом странно, не на своем месте.