Укуси меня - Пенелопа Барсетти
– Покажи мне.
Я огляделась, уткнувшись лицом в его грудь.
– Вон там… – указала я, поднимая руку так сильно, как только могла.
Он начал идти, при этом, повернувшись к Вайперу.
– Ей нужно что-нибудь поесть.
– Хорошо.
Он побежал туда, куда я указала, и снег хрустел под его ботинками.
– Иди дальше…
Он понес меня в лес, крепко держа, несмотря на неровную местность. Должно быть, он заметил Клыка сам, потому что ускорился. Он остановился там, где под ловушкой лежало тело. Без предупреждения он опустил меня, прислонив к дереву, и начал разрывать сеть.
– Что, черт возьми, они с тобой сделали?
Безжизненное тело Клыка лежало там с открытыми глазами.
– Нет…
Я тяжело дышала, но не могла лить слезы, особенно в ситуации, в которой я не могла ничем помочь.
Кингснейк подхватил его на руки, вытаскивая из снега, а затем подняв длинное тело и взвалив на плечи.
– Давай, Клык, – он произнес это, не глядя на меня. – Я вернусь за тобой.
Он ушел, убежал, неся на плечах змея весом в двести пятьдесят фунтов.
Я сидела там, замерзая на холоде, – слишком слабая, чтобы встать.
Передо мной кто-то появился. Я не заметила его приближения, потому что была в бреду. Он подхватил меня на руки и понес обратно в лагерь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это был генерал Вайпер.
Он посадил меня перед костром и протянул тарелку с едой.
– Съешь это.
Я взяла тарелку трясущимися руками и посмотрела туда, где находился Кингснейк. Он положил Клыка на матрас, на котором мы спали, перед огнем. Его тело было жестким, деформированным, Кингснейк переворачивал его каждые несколько секунд, пытаясь отогреть.
Я не могла есть. Все, что я могла, это смотреть.
Вайпер опустился на колени рядом со мной.
– Я сказал тебе поесть.
– Клык… с ним все будет в порядке?
– Не уверен.
Он подтолкнул ко мне тарелку.
– Но с тобой не будет точно, если ты не поешь.
Я заставила себя съесть все, что он мне приготовил: немного вяленого мяса и фруктов с куском черствого хлеба.
Кингснейк, казалось, не обращал внимания на всех остальных в лагере, сосредоточившись исключительно на змее, о котором он явно очень переживал. Оставшиеся в живых вампиры были привязаны к деревьям на окраине лагеря, а верные ему солдаты остались патрулировать территорию. Он продолжал переворачивать Клыка, пытаясь обогреть его тело со всех сторон.
Наконец, Клык начал двигаться, и его тело сжалось в клубок.
Жгучая ненависть, которая была в глазах Кингснейка мгновение назад, исчезла. Его рука покоилась на затылке Клыка, как у хозяина, с любовью прикасающегося к своей собаке. Солнечный свет в саду. Благоухающие цветы. Невесомость облаков. Столько всего проснулось в нем – эмоций, которые невозможно описать. Его гнев и напор сменились чем-то, чего я раньше никогда не видела. Затем он резко вскинул голову, и его глаза остановились на мне.
Эмоции мгновенно изменились, неистовство вернулось в полной мере, но сильнее, чем когда-либо прежде. Он не моргал, глядя на меня, – просто сверлил меня взглядом, настолько тяжелым, что он мог пронзить меня насквозь.
Он поднялся на ноги и подошел ко мне.
Я вздрогнула от его движения. Это был инстинкт – я увидела хищника, приближающегося ко мне с яростью в глазах.
Он опустился на колени рядом со мной, и желание бежать было подавлено слабостью. Несмотря на то, что еда была у меня в желудке, вся моя жизненная сила иссякла. Я была во власти любого, кто подойдет ко мне.
Наши глаза встретились, и мне стало трудно дышать.
– Клык рассказал мне, что ты сделала.
Я опустила подбородок и отвернулась, испытывая облегчение, – это все, что он хотел сказать.
Он дотянулся пальцами до моего подбородка и медленно повернул меня к себе.
– Спасибо…
Я выдержала его взгляд, понимая, что напряжение в его жилах было благодарностью. В отличие от других, спектр его эмоций был ограничен, поэтому некоторые чувства можно было выразить одинаково… Например, гнев и благодарность… неистовство и возбуждение.
– Он мой друг.
Это все, что я заставила себя сказать. Если бы Кингснейк не пришел вовремя, я была бы мертва. Но я бы отдала свою жизнь ради спасения змея. А он был больше, чем просто змей.
– Я так рада, что с ним все хорошо.
Пальцы Кингснейка остались на моем подбородке.
– Ты в порядке?
– Не совсем… но буду.
Он посмотрел на мою шею, которая была перевязана.
– Они заплатят за то, что сделали.
Кингснейк резко отдернул руку.
– Было глупо оставлять тебя – и это больше не повторится.
Он поднялся на ноги и пошел прочь, присоединившись к своему генералу, – туда, где остались связанные пленники.
Я взглянула на Клыка, который пристально смотрел на меня. Он остался лежать на матрасе, как будто был слишком слаб, чтобы поднять голову и разглядеть меня. Его язык не скользил вперед-назад, как обычно, а на его коже-чешуе отражалось танцующее пламя.
Крик отвлек мое внимание, и я снова повернулась к Кингснейку.
Он протащил одного из пленников по земле и бросил в грязь.
– Смерть слишком хороша для любого из вас.
Он повернулся к Вайперу и поднял раскрытую ладонь.
Вайпер вложил металлический стержень в его руку в перчатке. Стержень этот был закален огнем, и его кончик светился красным.
Я сглотнула.
Кингснейк вернулся к вампиру, лежащему на земле, и встал на него коленями.
– Я не заберу твою жизнь, но я заберу твое зрение.
Он вонзил металлический стержень в один глаз – зрачок лопнул. Кингснейк прижег его еще сильнее.
Крики… Я никогда их не забуду.
Я отвернулась, ужаснувшись жестокости.
Кингснейк лишил вампира и другого глаза, а затем оставил лежать там.
– Кто следующий?
Я закрыла лицо ладонью, чтобы спрятаться от этого зрелища. Мне хотелось убежать в лес, чтобы не быть свидетелем этого ужаса.
Это с-с-с-с-коро закончится.
Я услышала эти слова прямо в своей голове, эхом, доносившимся со всех сторон. Мои глаза тут же поднялись и сосредоточились на Клыке, лежавшем у огня. Его желтые глаза все еще смотрели на меня.
Не жалей их. Я не жалею.
Глава 23
Лариса
Я не помнила, как заснула, но проснулась тепло укутанной, и вокруг было тихо. Палатка оживилась, и по свету, проникающему сквозь ткань, я могла понять, что уже было поздно.
Я села и осмотрелась, обнаружив Клыка в его хлопковой корзине с небольшой щелью в крышке, сквозь которую виднелась кожа-чешуя. Я забыла вчерашний
