Академия Черного дракона - Елена Ха
На кладбище я безучастно смотрела на две надгробные плиты, окруженные побеленной оградкой. Для меня это были просто плиты, мне не хотелось выть от тоски по теплу рук людей, что лежали под ними, меня не грызла совесть за то, что стою здесь впервые, меня не топило в отчаянии от мысли, что я сама бросила их так рано и вычеркнула из жизни. Но обнимая бабушку за хрупкие плечи, я ощущала, как ее трясет от избытка всех этих чувств.
Пока баба Маша горевала о смерти и оплакивала жизнь, я задумалась о своей. Мне неожиданно понравилось в деревне. Здесь не было городской суеты, все случайные прохожие приветливо улыбались деду Ване, и он в ответ с гордостью знакомил их со своей внучатой племянницей, то есть со мной.
Я с детства любила тишину, меня утомляли громкое рычание работающих автомобильных двигателей, шелест их шин по асфальту, визгливые возгласы клаксонов. Я даже профессию выбрала себе устаревшую, возможно, уже изжившую себя, зато самую тихую – библиотекаря. Я мечтала ухаживать за книгами и помогать людям обретать знания. Конечно, я понимала, что многие библиотеки сейчас закрываются, и шансов найти хорошую, интересную работу почти нет, но тяга к книгам и любовь к тишине победила доводы рассудка.
– А у вас здесь есть библиотека? – неожиданно спросила я дедушку.
– Да, конечно, – откликнулся он, и тут же обратился к бабушке, – Там подруженция твоя Клавдия Петровна заправляет последние 60 лет. Ты ее еще помнишь?
– Ее забудешь, она ведь лучшей подругой моей была. Надо будет зайти нам к ней, – заметила бабушка. Чему я несказанно обрадовалась.
Вечером к деду Ивану и его жене бабушке Дуне пришел их младший внук Юрка. Старшие все учились в райцентре. Юра был одиннадцатиклассником и, увидев меня, распустил хвост.
– Мы же с тобой троюродные брат и сестра, – осадила я его пыл, когда он от комплементов перешел к тактильным контактам, я постоянно обнаруживала его ладони то на моих коленях, но на талии, то на спине, слишком низко на спине.
– Пятая вода на киселе, – отмахнулся он, – Пойдем с нами завтра в лес! Да, деда Ваня, покажем городской барышне наши богатства.
– И правда, Асенька, – поразмыслив с минуты, поддержал идею внука Иван Иваныч, – Ты ж наверно в таких лесах и не бывала еще.
Лес меня пугал своей огромной массой, и манил неизведанностью. Но решилась бы я пойти туда, не знаю, определяющую роль сыграло замечание моей бабушки:
– Нечего ей там делать!
Вот после этого я поняла, что все тайны моей бабушки связаны с этим лесом. А разгадать их хотелось очень, поэтому поспешила согласиться с Юркой:
– Я действительно никогда не была в лесу, но очень хочу!
– Классно, покажем тебе грибные места. Научим хорошие от поганок отличать!
– Если в лес пойдешь, колечко мое сними, а то вдруг потеряешь, – сказала бабушка, смирившись с поражением мудрой осторожности от энтузиазма молодости.
Лес произвел на меня неизгладимое впечатление. Солнце только-только показалось над горизонтом, когда мы c дедой Ваней и Юркой погрузились в таинственный мрак, царящий под сенью высоченных деревьев. Сразу чувствовалось, что растут эти гиганты здесь ни один десяток лет.
Я даже не представляла, что лес способен так прожорливо поглощать солнечные лучи, создавая таинственный сумрак. Да еще утренний туман стелился по траве и мелкой поросли небольших деревцев и кустиков.
Деда Ваня поставил меня на тропинку и сказал:
– Иди пока по ней и никуда не сворачивай. Я буду всегда рядом!
Он честно старался бродить недалеко от меня, а Юрка даже попытался объяснить, как какие грибы называются и чем они друг от друга отличаются. Но быстро понял всю тщетность обучения и стал постоянно убегать куда-то, а возвращаясь, хвастался уловом крепких боровиков и красавцев-подосиновиков.
Я под ноги даже не смотрела. Какие грибы? Я только и успевала, что крутить головой, любуясь резными листочками, причудливо изогнутыми стволами и странными наростами на разнообразных деревьях. А еще не могла надышаться. Воздух был насыщен запахами прелой листвы и грибницы. Для городской девушки вроде меня здесь всё было в новинку. Я как ребенок трогала шершавые стволы, покрытые мягким мхом. Некоторые были просто как с картинки, особенно рябины с их красными тяжёлыми кистями ягод. Я не удержалась и достала телефон, чтобы всю эту красоту запечатлеть.
Лес не замолкал ни на миг. Но я поймала себя на том, что слышу пенье птиц, гул насекомых, треск деревьев будто погруженная в воду, приглушенно и отдаленно.
Так мы и шли: я по тропинке, деда Ваня по кустам, и Юрка по всему лесу. Но постепенно тихая охота захватила дедушку. А меня увлекла фотоохота. Сама не заметил, как сошла с тропы и затерялась между коричневыми стволами деревьев в выданной мне бабой Дуней старой горчичной куртке.
Когда опомнилась, поняла что вокруг никого. Но поначалу даже не испугалась.
– Подумаешь, сейчас покричу и найдусь! – подбодрила саму себя вслух.
Но мои крики «Ау!», «Деда!», «Юра!» так и остались безответными. Или они меня не слышали, или я их.
Все еще рассуждая логически, я достала телефон и попыталась позвонить деду. Но связи не было.
– Ничего удивительного, – опять вслух успокоила я себя, – Это же лес. Откуда здесь связь.
На этом, правда, идеи по собственному спасению у меня исчерпались. Ориентироваться я не умела ни по солнцу, ни по мху. Поэтому просто пошла, выбрав направление чисто интуитивно.
Шла я часа два, не меньше, солнце стало уже видно над разноцветными макушками деревьев. На удивление я была спокойно, видимо, уже так устарела, что нервничать не было сил. Тут среди деревьев замаячил просвет. Я рванула туда, в надежде выйти к дороге или еще лучше к деревне, причем любой. Но вышла я к небольшой полянке, посреди которой зеркальной гладью воды круглый пруд отражал солнечные лучи. Я готова была уже разочарованно застонать, но тут ровная поверхность воды пошла рябью и из нее показалась сначала голова, а потом и тело мужчины. Причем тело было абсолютно обнаженным. У меня пропал дар речи, сердце стало стучать вразнобой, а мысли в немом восхищении разлетелись. Я как загипнотизированная следила за капельками воды, стекающими по загорелой коже и огибающими рельефные мускулы. Был сентябрь, но незнакомцу
