Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева
— Ты должен был её остановить, — согласилась я. — Но не убивать.
— А что? — спросил он. — Запечатать? Она была сильным магом. Сильнее меня. Единственный способ — яд.
— Ты мог бы сбежать с ней. Увезти Лиру и её на другой континент.
— Она бы нашла способ вернуться, — сказал он. — Она хотела власти. Понимаешь? Власти. Она не была невинной жертвой.
— А кто был невинной жертвой? — спросила Лира. — Ты? Король? Я?
Он посмотрел на дочь. В его глазах была такая боль, что мне стало почти жаль его.
— Ты, — сказал он. — Ты была единственной невинной.
— И ты её убил, — сказала Лира. — Не маму. Она была плохой. Я знаю. Я видела её мысли. Она хотела использовать меня. Но ты убил не её — ты убил себя. Ту часть себя, которая могла любить по-настоящему.
Мэриус закрыл лицо руками.
— Я знаю, — сказал он глухо. — Я знаю.
Мы стояли в тишине. Лес шумел, птицы пели, где-то далеко кричала чайка.
— Что теперь будет? — спросила Лира.
— Я не знаю, — ответил Мэриус, не поднимая головы. — Что ты хочешь, чтобы было?
— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказала она. — Втроём. Как семья.
— Даже после того, что я сделал?
— Даже после, — ответила она. — Потому что если я не прощу тебя, ненависть съест меня. И я стану такой же, как ты.
Она подошла к нему, обняла за шею.
— Я прощаю тебя, папа, — сказала она. — Не потому, что ты заслуживаешь прощения. А потому, что я хочу жить дальше.
Мэриус заплакал.
Я впервые видела, как мужчина плачет — не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их.
— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Лира. Я не должен был.
— Ты не должен был, — согласилась она. — Но ты сделал. И теперь мы будем жить с этим.
Она отпустила его и подошла ко мне.
— А ты? — спросила она. — Ты простишь его?
— Не мне прощать, — ответила я. — Я не была его женой. Я — няня.
— Ты больше, чем няня, — сказала Лира. — Ты — моя семья. И его — тоже. Ты любишь его?
— Я… не знаю, — ответила я честно. — Возможно. Но я не уверена, что это правильно.
— Любовь не может быть правильной или неправильной, — сказала Лира. — Она просто есть. Или её нет.
— Ты слишком мудра для своего возраста, — заметила я.
— Я видела слишком много смертей, — ответила она. — Это делает любого мудрым.
Мы вернулись в хижину. Мэриус развёл огонь, согрел воду, заварил чай. Лира сидела на коленях у меня и рисовала на клочке бумаги — солнце, дом, три фигуры.
— Я хочу домой, — сказала она. — В Стеклянный дом. На утёс.
— Там опасно, — напомнил Мэриус.
— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть своя комната. Игрушки. Книги. И ты, папа. И ты, Сайфер.
— Ты называешь меня по имени, — заметила я.
— Ты не моя мама, — сказала она. — И не будешь ею. Но ты — моя семья. Этого достаточно.
Я посмотрела на Мэриуса. Он кивнул.
— Мы вернёмся, — сказала я. — Но не сразу. Нужно подождать, пока король успокоится.
— Он никогда не успокоится, — сказала Лира. — Он будет охотиться за нами до конца жизни.
— Тогда мы должны его убить, — сказала я.
— Как? — спросил Мэриус. — Ты — Жница, но ты не умеешь контролировать свою силу. Я — маг, но слабее короля. Лира — ребёнок, у которого есть дар, но она не может использовать его в бою.
— Мы придумаем, — сказала я. — Вместе.
— А если не придумаем?
— Тогда умрём, — ответила я. — Но умрём свободными.
Лира допила чай, зевнула и уснула у меня на коленях.
Мэриус смотрел на неё — с любовью, с болью, с надеждой.
— Ты правда её простил? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Но я пытаюсь.
— Это самое главное, — сказала я.
— А ты? — спросил он. — Ты простила меня за то, что я использовал тебя?
— Я не простила, — ответила я. — Но я понимаю, почему ты это сделал. У тебя не было выбора.
— Выбор есть всегда, — повторил он мои слова.
— Значит, ты выбрал меня, — сказала я. — И я выбрала тебя. И Лиру. Мы — семья. Даже если это неправильно.
— Даже если это неправильно, — согласился он.
Мы сидели у очага, пили чай и молчали. Внутри меня Жница шевелилась, но не агрессивно — скорее любопытно. Она привыкала к новому телу, новому миру, новым чувствам.
«Ты не одна, — прошептала она. — Мы вместе. Навсегда».
«Я знаю», — ответила я.
И впервые не испугалась.
Глава 9
Дождь начался под утро.
Сначала редкие капли барабанили по крыше хижины, потом разгулялись — стена воды обрушилась на лес, на руины, на море. Вода текла сквозь щели в соломе, собиралась в лужи на полу. Я сидела у очага, прижимая к себе спящую Лиру, и смотрела, как огонь шипит и плюётся, но не сдаётся.
Мэриус стоял у окна, спиной ко мне. Его силуэт вырисовывался на фоне серого утра — плечи напряжены, голова опущена. Он не спал всю ночь. Как и я.
— Ты должен рассказать мне всё, — сказала я. — Не частями. Всё. Как было на самом деле.
Он не обернулся.
— Ты уверена, что хочешь это слышать?
— Я должна знать, кому доверяю свою жизнь. И жизнь Лиры.
Долгая пауза. Дождь шумел, вода капала с крыши, где-то в лесу треснула ветка.
— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу.
Он повернулся ко мне, сел на пол у очага, прямо в лужи. Я не предложила ему пересесть. Пусть чувствует холод и сырость — это меньшее, что он заслужил.
— Ты уже знаешь, что Серафина была женой короля, — начал он. — Ты знаешь, что мы полюбили друг друга и сбежали. Ты знаешь, что родилась Лира. Но ты не знаешь, что произошло потом.
— Расскажи.
— Король не хотел убивать Серафину из мести, — сказал он. — Он хотел её вернуть. Не как жену — как заложницу. Она знала слишком много о его планах, о его армии, о его тайнах. Если бы она осталась жива и на свободе, он не мог бы править спокойно.
— Поэтому он начал охоту?
— Поэтому, — кивнул Мэриус. — Он слал наёмников, магов, шпионов. Мы отбивались. Три года. Три года бесконечной войны в бегах. Лира росла среди криков и крови.
— Она видела это? — спросила я.
— Она не видела — она чувствовала. Её дар начал просыпаться рано. В два года она уже
