Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова
У складов мелькнул свет.
Не жёлтый.
Синий.
Вера застыла.
Свет вспыхнул ещё раз, низко, у самой земли, будто кто-то провёл горящей линией вдоль стены.
Каэль уже стоял рядом.
— Назад, — сказал он резко.
— Что это?
— Холодное пламя.
Слово «пламя» оказалось неверным. То, что поднималось у складов, не было огнём в привычном смысле. Оно не плясало рыжим жаром, не давало дыма, не тянулось вверх жадными языками. Синие струи расползались по дереву, как жидкий лёд, и там, где они касались стены, доски не чернели, а белели, покрываясь трещинами. Свет от них был красивым, почти прозрачным — и от этой красоты становилось страшно.
Потом склад изнутри глухо треснул.
И двор проснулся криком.
— Марфа! — крикнула Вера, уже разворачиваясь. — Склады!
Кухня ответила мгновенно. Не словами — движением. Марфа выскочила в коридор с полотенцем в руках, Ран — из боковой двери с молотом, Орсен — со двора, будто и не спал, Нила выронила дощечку со списками. Где-то заплакал ребёнок. В большом зале раздались торопливые шаги гостей, поднятых среди ночи.
— Не все на двор! — крикнула Вера. — Лисса, дети к очагу! Нила, проверь тёплые комнаты! Ран — людей с ведрами, но к синему свету не подходить, пока Каэль не скажет! Орсен — конюшня и ворота! Марфа — списки из кухни и комнату красной нити закрыть!
— Дети не все у очага! — Лисса показалась у лестницы, бледная. — Младшие из зала ремёсел ушли в боковое крыло за игрушками. Мира с Тимом тоже побежали их искать!
Вера почувствовала, как внутри всё провалилось.
Боковое крыло.
То самое, где коридоры вели ближе к северным складам.
Синий свет за окнами стал ярче.
Каэль резко сказал:
— Я к складам.
— Я за детьми.
— Нет.
— Не начинайте.
Он поймал её взгляд. В его лице было всё, что она ненавидела: приказ, уверенность, желание поставить себя между ней и опасностью, не спрашивая, нужно ли ей это. Но под этим было другое — страх. Настоящий. Не за род. Не за дом. За людей.
За неё тоже, хотя она не хотела это видеть.
— Там пламя, которое слушается древних рун, — сказал он быстро. — Если вы подойдёте без защиты, дом может ударить по вам вместе с ним.
— А если дети останутся внутри, их ударит без всяких «может».
Он сжал челюсть.
— Тогда не одна.
— Некогда спорить. Марфа!
— Я с ней, — сказала ключница, появляясь рядом с фонарём и связкой ключей. — И Тим знает короткий проход.
— Тим как раз там.
— Значит, найдём его быстрее.
Каэль коротко кивнул, будто каждое движение давалось ему против привычки.
— Северное пламя не тушат водой. Его отрезают от знака, который его держит. Ищите синие линии на стенах или полу. Не трогайте руками.
— Чем?
Он снял с запястья тонкий кожаный ремешок с маленькой металлической пластиной.
— Это драконья печать. Положите рядом с линией, не на неё. Она задержит отклик на несколько минут.
Вера не взяла сразу.
— Это приказ или помощь?
Каэль посмотрел ей прямо в глаза.
— Помощь. И просьба вернуться.
От этого стало больно.
Не мягко. Не сладко. Больно, потому что просьба прозвучала слишком поздно для доверия и слишком честно, чтобы сделать вид, будто она ничего не значит.
Вера забрала ремешок.
— Спасайте склады, милорд. Я спасу детей.
Они разошлись.
И дом содрогнулся.
Северное крыло встретило Веру не тьмой, а синеватым мерцанием, которое просачивалось под дверями, ползло вдоль плинтусов, висело в воздухе тонкими искрами. Марфа шла рядом, держа фонарь низко, но пламя фонаря стало почти белым. За ними бежали Лисса и Нила, несмотря на приказ оставаться в центральной части.
— Я сказала детей к очагу! — бросила Вера.
— Я знаю, где в боковом крыле старый детский шкаф, — ответила Лисса, задыхаясь. — Они могли полезть туда за лошадкой.
— А я считаю быстрее вас, — сказала Нила. — Если дети разбежались, я пойму, кого не хватает.
Вера хотела возразить, но не стала. В этом доме уже слишком много женщин когда-то заставляли ждать в стороне, пока мужчины и советы решали, кто имеет право действовать.
— Тогда по именам. Громко. Не кричать от страха, а звать.
Они начали звать.
— Мира!
— Тим!
— Олли! Сана!
— Дети, отвечайте!
Дом отвечал скрипом.
Где-то впереди хлопнула дверь. Потом ещё одна. Синий свет вспыхнул слева, за коридором, ведущим к старой детской. Вера бросилась туда.
Первая дверь оказалась заперта.
Марфа нашла ключ не сразу. Руки у неё дрожали. Ключи звенели, один упал на пол.
— Быстрее, — сказала Вера и тут же пожалела о резкости.
— Если бы быстрее спасало от страха, я бы уже летала, — огрызнулась Марфа, но нужный ключ всё-таки нашла.
Дверь распахнулась.
За ней стояли двое детей Лиссы, те самые, что вечером пели буквы. Младшая прижимала к себе деревянную лошадку, старший пытался закрыть её собой. За их спинами синяя линия ползла по стене к окну.
— К нам! — Лисса рванулась вперёд.
— Стой! — Вера успела перехватить её.
Синяя линия вспыхнула у пола. Не огонь — ледяной разрез, тонкий и злой. Если наступить, неизвестно, что случится.
Вера достала ремешок Каэля.
Руки не слушались. Металлическая пластина казалась слишком маленькой против синего света, против огромного дома, против людей, которые где-то подожгли ночь и назвали это порядком.
Она положила печать рядом с линией.
Синий свет дёрнулся, словно его удержали за край.
— Дети, по одному, — сказала Вера. — Не наступать на свет. Смотрите на меня. Олли, ты первый. Лошадку оставь.
— Она Санина!
— Тогда лошадка будет ждать здесь и вести себя храбро.
— Она сгорит?
— Нет, если мы быстро выйдем.
Мальчик, дрожа, переступил через светящуюся полосу. Лисса схватила его, оттащила к двери. Девочка зажмурилась и шагнула следом, но в этот миг за окном глухо ударило, и она споткнулась. Вера бросилась вперёд, поймала её за плечи и почти вынесла из комнаты.
Синий свет лизнул край её подола.
Ткань не загорелась.
Она покрылась
