Меж двух королей - Линдси Штрауб

никогда не говорил, что ты чувствовала. — Как только слова сорвались с её губ, Тэмми поняла, как это звучит. — Прости. Я хотела сказать…

— Я не обиделась, Темперанс, — с мягкой улыбкой прервала её Аделаида. — Я понимаю, что ты имела в виду. И я не удивлена, что он не упоминал об этом. Думаю, он вообще не хотел говорить обо мне.

Учитывая, как Тэмми отреагировала на их помолвку, она могла понять, почему. Сейчас это казалось глупостью — так ревновать. Возможно, её василискова сторона всё же понимала эти обычаи… возможно, она наконец начинала к ним привыкать.

— Я переспала с Аполлоном назло, — призналась Аделаида. — Но и потому, что… хотела. И если ты сделаешь то же самое, тебя никто не осудит.

Но это было неправдой — Тэмми осудила бы себя сама.

Похоже, Аделаида прочла её мысли.

— Для василисков всё иначе, Темперанс. Быть с обоими братьями — это… ожидаемо. У Аполлона есть первоочередное право на тебя. Это серьёзно. Он будет считать само собой разумеющимся, что однажды воспользуется им. И Каспенон, возможно, тоже.

Тэмми продолжала смотреть себе под ноги.

Мысль о том, чтобы лечь с Аполлоном… была искушающей. А то, что она должна — откровенно сбивало с толку. Её человеческая часть в ужасе отказывалась принять это. Её учили, что брак — это моногамия. Что спать с братом мужа — это измена. Однозначно. Без вариантов.

— Они очень похожи, — вдруг сказала Аделаида.

— Кто?

— Аполлон и Каспенон.

Тэмми фыркнула. Они ничуть не похожи.

— Это как?

Аделаида задумалась.

— Каспенон страстный, — сказала она медленно. — Он чувствует глубоко. Аполлон такой же.

Тэмми едва не рассмеялась от абсурда. Аполлон? Глубокие чувства? Он поверхностный, как лужа после дождя.

— Ты можешь не верить, — сказала Аделаида. — Но это факт. Аполлон просто лучше скрывает это.

Тэмми не могла вместить в голове такую мысль. Она видела только различия:

Каспен защищал её.

Аполлон раздражал её.

Один брат заботился. Другой — нет.

— Каспен лучше Аполлона, — твёрдо сказала она.

Аделаида изящно наклонила голову.

— В чём именно?

— Он хочет для меня лучшего.

— А ты думаешь, Аполлон — нет?

Тэмми подняла взгляд.

— Я знаю, что нет. Он постоянно пытается меня… развратить.

Аделаида рассмеялась.

— Ты слишком много ему приписываешь, Темперанс. Тебя не так-то просто развратить.

Это прозвучало как комплимент, и Тэмми решила принять его.

— Я не могу позволить ему победить, — призналась она.

— Тогда тебе нужно всего лишь… лишить его желаемого, — с хитрой улыбкой сказала Аделаида. — Он хочет тебя. Это очевидно. Если ты будешь отказывать — он будет преследовать тебя бесконечно.

Тэмми задумалась. А хочет ли она, чтобы он преследовал её? Лео её не преследовал. Каспен — уже получил. Почему бы ей не позволить себе то, чем василиски всегда наслаждались? И ей нравилось, как Аполлон флиртует. Он сбивал её с оси. Как будто она была планетой, а он — новой силой притяжения.

Может, именно этого ей и не хватало: лёгкости, игры, дерзости. Каспен бы гордился её ассимиляцией. Может быть… даже поощрил бы. Он ведь уже поощрял.

— И ты ошибаешься, — продолжила Аделаида.

— В чём?

— В намерениях Аполлона. Он тоже хочет для тебя лучшего. Мы все хотим.

С этими словами Аделаида поднялась и ушла. Тэмми смотрела ей вслед, растерянная. Это было слишком прямолинейно для василиска. Мы все хотим для тебя лучшего. Кто «мы»? Каспен и Аполлон? Или она имела в виду всех василисков? Тэмми никогда не чувствовала, что василиски хотят лучшего для неё. Скорее — что они хотят её. И что вообще значит «лучшее»? Тэмми знала, что для неё лучшим является Каспен. Но иногда, глубоко ночью, она сомневалась — действительно ли это так? Прежде чем она успела продолжить размышления, появился Каспен.

— Тэмми, — сказал он, протягивая руку. — Пойдем. Сейчас начнётся.

Тэмми не стала уточнять, что именно. Она позволила ему повести её к ступеням у края двора. Отсюда она увидела, как василиски собираются вокруг фонтана. Они о чём-то напряжённо переговаривались, затем расходились в круг.

— Что они делают?

— Формируют уроборос, — объяснил Каспен. — Священный символ. Бесконечный. Он означает обновление.

— Но… зачем?

— Участие в уроборосе — это почтение циклам нашего вида. Брачный сезон приведёт к множеству союзов — и, вероятно, к новому поколению детей.

Круг рос, удлинялся, замыкаясь в петлю вокруг фонтана.

— Что значит… участвовать?

Каспен коснулся её талии.

— Уроборос символизирует единство. Он соединяет нас. Представители разных гнёзд входят в круг на противоположные места.

— На противоположные…?

Но Тэмми увидела это сама. Василиски начинали ложиться в строгой последовательности. Первый — на спину. Когда он разводил ноги, следующий опускал голову между ними. За ним — третий, ложась так же. Сверху — снизу, сверху — снизу. Простой узор. Женщины — с женщинами. Мужчины — с мужчинами. Или наоборот — в зависимости от последовательности. По всему кругу губы касались раздвинутых бёдер. Живое звено. Живая цепь.

Каспен продолжал объяснять ровным голосом, будто происходящее — обычное дело:

— Когда каждый завершит, он покидает уроборос. Церемония закончится тогда, когда кончат все.

Все вошли в круг. Все — кроме них двоих.

Тэмми подняла голову:

— А мы не собираемся присоединиться?

Каспен посмотрел на неё удивлённо, настороженно.

— Ты… хочешь?

Когда вопрос прозвучал вслух, Тэмми поняла, что не знает ответа. Уроборос был пугающим. Но и величественным. Есть в этом логика — единение, общность, общая энергия. Тэмми чувствовала: она хочет быть частью этого. Но после сегодняшней ночи… сможет ли она?

— Тэмми, — мягко сказал Каспен. — Это не обязательно. Ты не обязана. Только если сама… хочешь.

Она метнула на него взгляд. Не обманывает ли он её снова, как с предыдущим ритуалом? Когда «не обязательно» означало «иначе — катастрофа»?

— Нет, Тэмми, — сразу сказал он, отвечая на её мысли. — Никакого принуждения. Наша культура держится на удовольствии. Если тебе приятнее наблюдать, чем участвовать — это и есть твой путь. Ты ничего не должна.

Тэмми глубоко вдохнула. Но она хотела. Она хотела принадлежать этому миру. Хотела доказать себе, что способна стать одним из них.

— Я хочу участвовать. Я гибрид. Я справлюсь.

Глаза Каспена вспыхнули гордостью. Он любил, когда она проявляла себя как василиск. Он взял её лицо в ладони и поцеловал.

— Гибриды редки. Но ты — редчайшая, — сказал он с абсолютной искренностью.

Тэмми всегда поражало, как он смотрит на неё — будто она способна на чудеса. И, возможно, так и было.

— Но я не хочу, чтобы чья-то чужая… штука… была у меня во рту, — выпалила она.

К её удивлению, Каспен улыбнулся.

— Тогда у тебя