Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Она тебя не любит, — прошептала Орхидея, прячась в тени машин. — Она любит Квена, даже если ещё не понимает этого. Даниэль всё подслушал, они нарушили молчание, и им пришлось заставить его забыть, иначе бы убили. Кэл, она лишь притворяется, будто тянется к тебе, пока не подпишешь её патент на томаты. Она никогда не поедет с тобой в НАСА. Никогда. Ты должен что-то сделать, иначе её теории будут признаны безопасными. Никогда их не опровергнешь.

Он опустил взгляд на Орхидею. Её последние слова, полные мольбы, пробудили в нём не только тревогу, но и холодную решимость. Квен здесь. Даниэль должен был услышать что-то ужасное, раз понадобилось проклятие забвения. Интересно, сколько стоит подобное заклятие? — подумал Кэл, снимая шляпу. Ему хотелось спросить у Триск, купила ли она услуги демона разово или тот оставил на ней метку в залог оплаты. И соврёт ли она, если он увидит её и прямо спросит?

— Под шляпу, Орхидея, — сказал он, и пикси послушно устроилась под полями, прижимаясь к его груди.

Он поднялся, чувствуя себя нереально, и едва не сжал в руке цветок, который принёс Триск. Он был уверен, что она им очарована. Но она вела себя, как все остальные женщины, которых он соблазнял и клал в постель. Может, они все мной пользовались, подумал он, и злость стиснула грудь. Эти суки лезли в семью Каламаков через его постель. Выпрямившись, он решительно направился вперёд.

— Она думает, что ты хочешь украсть её работу, — донёсся шёпот Орхидеи из-под шляпы. — Не доказать, насколько она опасна.

— Результат всё равно один, — пробормотал он, и мысль ему даже понравилась.

— Эй, Кэл? Твоя аура какая-то мерзкая, — заметила Орхидея, и он замер, уже протянув руку к двери огромного здания. Он и не подозревал, что пикси умеют видеть ауры.

Выдохнув, он заставил себя успокоиться. Игру можно вести дальше. Посмотрим, до куда она дойдёт. Его нельзя провести. Никому.

— Так лучше?

— Лучше, — подтвердила Орхидея.

Он толкнул стеклянную дверь, и по коже пробежал холодок от запаха озона, просачивающегося с нижних этажей, где стояли компьютеры. Его фальшивая улыбка стала настоящей — пусть и с оттенком насмешки, — когда он заметил Триск и Даниэля в просторном холле, спорящих у лифтов. Даниэль, по крайней мере, спорил. Триск выглядела непривычно зажатой и покорной, медленно отступая от него шаг за шагом, будто пытаясь выскользнуть.

Любопытство взяло верх: Кэл открыл второй взгляд, и ауры вспыхнули перед ним. Даниэль сиял ярким золотом — редкость для человека, а вот Триск… её аура была тусклого зеленовато-серого оттенка, с чёрными прожилками. Она призывала демона. И не только это: она заплатила ему.

Кэл сбавил шаг, соединяя воедино услышанное. Проклятия забвения были ненадёжны даже в исполнении демонов. Если Даниэль услышал что-то действительно важное, что нарушало молчание, ей придётся уехать или рисковать, что его память вернётся. Кэл улыбнулся — злобно, торжествующе, ощущая, как сладкая сила разливается по телу. Если её томатный проект провалится — а он это устроит, — её финансирование тут же уйдёт на его исследования, вместо её рискованных теорий, которые уже однажды не сработали. Он спасёт свой народ. У Триск не останется ничего: ни карьеры, ни будущего. Он победит.

— В одиночку? — переспросил Даниэль, одной рукой шаря по карману лабораторного халата в поисках очков. — Ты правда хочешь, чтобы я в это поверил?

Глаза Триск отворачивались от него. Она не видела Кэла, мягко ступающего по мраморному полу, и он ощущал себя танцором. Как она смеет пытаться меня обмануть. Он ранит её. Сильно.

— Мне всё равно, веришь ты или нет, — сказала она. — Даниэль, я должна уйти.

— Я не слеп и не дурак, — тихо, но с силой произнёс Даниэль, указывая очками на неё. — Если уйдёшь с Кэлом, он использует тебя.

Она сделала ещё шаг назад, лицо сжалось от боли.

— Я должна. Даниэль, прости. — Но вдруг её взгляд метнулся мимо него — к Кэлу. И мгновенно всё изменилось: её осанка осела, плечи опустились, а на лице застыло выражение маски.

Волнение охватило его от того потерянного взгляда, что она пыталась скрыть. Она принадлежит мне.

— Даниэль! — позвал он, делая вид, что ничего не замечает. — Поздравляю! Рик попросил меня подняться и помочь тебе с расчётами. Какое везение для тебя.

Брови Триск дрогнули, но она отступила, освобождая место у лифта, её улыбка казалась настоящей, когда она поправила Кэлу галстук. Ну что, маленькая шлюшка, как далеко зайдёшь во лжи?

— Доброе утро, Триск, — сказал он, втягивая воздух, пытаясь уловить запах Квена. Но был лишь аромат корицы и вина — явный знак, что она занималась заклинаниями. — Хорошая ночь?

— Немного напряжённая, но в целом — да, — мягко ответила она. — Мне нужно поговорить с тобой. У тебя есть минутка?

— Рик попросил меня подняться, но… конечно. — На её ауре проступала тень демонической копоти. Моя маленькая призывательница демонов. Что же увидел Даниэль?

Даниэль снова нажал на кнопку вызова лифта, его челюсти сжались, а шея покраснела.

— М-м-м. Хотел спросить, понравилось ли тебе то вино, что было у нас вчера за обедом, — сказал Кэл, легко вынимая орхидею из петлицы и протягивая ей. — Берген может достать ящик по половинной цене, если захотим.

— О, это было бы здорово, — отозвалась она, и двери лифта раскрылись. Даниэль шагнул внутрь первым, придерживая створку для неё. — Но мы успеем всё это перетащить, прежде чем уехать? — спросила она, задержавшись, пока Кэл не шагнул вперёд, и лишь тогда вошла вместе с ним. — Мне только и нужно — ещё одна гора вещей для перевозки.

Её пальцы были холодны, и Кэл поднёс их к губам, целуя, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по её телу. И впервые она не отстранилась.

— Может, удастся уговорить его продать нам лишь половину, — сказал он, как бы в шутку. — Я сказал Рику, что помогу Даниэлю подготовиться. Может занять пару недель. — Он повернулся к Даниэлю. — Сколько материнского вируса, думаешь, понадобится?

— Достаточно, — бросил Даниэль, и Триск опустила голову, пальцем очерчивая лепестки орхидеи. — В лаборатории он растёт быстро. Если не заражать весь город, к пятнице будет готово.

— Половина ящика — и хватит, — расплылся в улыбке Кэл, чувствуя, как уверенность наполняет его.

Двери открылись, и Даниэль жестом пропустил Триск вперёд.

— Я как раз собиралась вниз к Энджи, — сказала Триск, нажимая на другую кнопку. — Я поднялась только ради разговора с Кэлом.

— Мне нужно заглянуть в лаборатории за материалами для встречи, — добавил Кэл, нажимая ещё одну кнопку. Орхидея была голодна. Она всегда шла первой. — Скажи Рику, что я скоро буду.

Даниэль вышел, его движения были резки.

— Хорошо. Увидимся через пару минут.

Кэл видел, как боль отразилась на лице Триск, когда Даниэль резко развернулся и зашагал по бело-стеклянному коридору. Она любила его. Достаточно, чтобы продать кусок души ради его жизни, когда тот услышал нечто запретное. А теперь была вынуждена уйти, пока воспоминание не прорвалось сквозь проклятие. Что он услышал, Триск? Сделала ли ты то, что делать не следовало?

Будто подчиняясь его мыслям, она повернулась к нему, спрятав боль.

— Спасибо за цветок, — сказала она, не отрывая взгляда. — Он прекрасен.

— На здоровье, — ответил он. Лифт мягко заскользил вниз, а мысли его бешено закрутились. Она была ранена и уязвима, неспособна уйти и вынужденная исполнять данное обещание. Он позаботится, чтобы в «Генетический центр Кеннеди» она прибыла с подмоченной репутацией. Тогда всё финансирование достанется ему — на более безопасные, жизнеспособные проекты.

Конец недели обещает быть интересным, подумал он, следя, как цифры сменяются вниз.

— Триск, — внезапно сказал он, беря её холодные руки в свои. — Я вижу, ты несчастна. — Он покачал головой, не давая ей возразить, когда она открыла рот. — Должно быть тяжело уезжать. — Его пальцы мягко сжали её. — Но ты добилась многого. Тебя слушают. Тебя уважают. Но я предлагаю тебе шанс. Шанс вывести свои исследования на быстрый путь. Сделать настоящее открытие. Я обещаю. Просто попробуй. Дай этому шанс, ладно?