Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани

— А это что, плохо? — нажимаю я. — Что она перешла к тебе, а не к твоим братьям?

— Зависит от того, кого ты спросишь. — Она откидывается назад, опираясь на руки, и ветер развевает её прелестные кудряшки. — Отец сказал бы, что это дар, данный нам, чтобы помочь Монтгомери занять более высокое положение в будущей стае Принца Волков. Ни одному из моих братьев не представилась такая возможность.

— А что бы сказала ты?

Она снова улыбается. Мягко. Сладко. Без единого клыка в поле зрения.

— Что я скорее буду беспокоиться о политике нашего окружения, чем о политике нашего двора.

— Ох. — Я морщу лоб. Но оборотни не могут покинуть свой двор, не так ли? Они не могут покинуть свою стаю? Именно это Син сказал мне ранее. Выхода нет. Я открываю рот, чтобы подтвердить это, но Порция прерывает меня с извиняющимся выражением лица.

— Не только я здесь отличаюсь от других. — Она указывает на мой пристальный взгляд, наматывая на палец веточку плюща. — Наши способности — что бы они ни значили в долгосрочной перспективе — отличают нас друг от друга. Этот двор… Он нуждается в нас.

Я слышу то, что остаётся невысказанным, нравится нам это или нет. Порция одаривает меня лёгкой улыбкой.

— Если ты собираешься спарринговать с нами, тебе действительно следует научиться контролировать своё тело — по крайней мере, частично. Когти и клыки будут твоими лучшими друзьями против этой шайки. — Она кивает на тренировочный двор, на кряхтящие и дерущиеся тела наших гибких сверстников. Син потерял рубашку в схватке с нашим инструктором — ряд за рядом его впечатляющие мускулы намокали и с них капало, — но Инструктору Шепарду ещё предстоит пролить кровь. Син уклоняется от следующей атаки инструктора с абсурдно быстрыми рефлексами, пригибаясь и сбивая инструктора с ног. Инструктор Шепард с громким стуком падает на землю, и Син протягивает ему руку, чтобы помочь подняться, но инструктор Шепард использует эту возможность, чтобы повалить Сина на землю вместе с ним. Они борются ещё несколько минут. В ход идут кулаки, а затем и когти.

— Стоит ли нам беспокоиться о них?

— Нет. Инструктор Шепард всего несколько раз ранил своих учеников, но никаких серьёзных телесных повреждений у них не было, — говорит Порция, как будто это её утешает. — Нам следует беспокоиться о тебе. У нас три раза в неделю проходят Сражения и Завоевания. Если ты не можешь развить более быструю реакцию, забудь о лазарете. Окружение Эви и Эрика сведёт тебя в могилу.

Она резко берёт меня за руку, проводя линии от ладони до кончиков пальцев.

— Твои когти растут из этой центральной кости. При полном преобразовании эта кость крошится и превращается в лапу, но в остальном ты можешь удлинить когти на пальцах. Думай об этом, как о звёздной пыли в своих венах. Это превращает тебя в того, кем тебя создала Вселенная. Тебе нужно только призвать это на помощь.

Я отдёргиваю руку.

— Не вселенная создала меня такой.

— Я… знаю. — Порция делает глубокий вдох, и цветы над нами увядают настолько, что дождь просачивается сквозь их лепестки и падает нам на головы. — Мне жаль. Я не хотела тебя обидеть, Ванесса.

Тоже правда.

Я заправляю выбившиеся пряди волос за уши и завязываю их в конский хвост, стараясь, чтобы косички и лавандовый цвет оставались на месте. Затем я понижаю голос.

— Эви и Эрик… они часто бывают жестокими?

Порция тихо смеётся, хотя в её глазах появляются нервные морщинки, когда между нами расцветают подснежники.

— Они из королевской семьи оборотней, Ванесса. Как ты думаешь?

Прикусив губу, я перевожу взгляд на других оборотней. Они держатся на безопасном расстоянии от Эви и её друзей, почти образуя полукруглую границу вокруг них. Как будто все в этом замке знают о гневе Ли — об их потенциальной злобе. Особенно в том, что касается меня. Я нервно вытираю ладони о бёдра.

— Мы воспитаны не так, как ты… не как простые смертные. Люди, — поясняет Порция. — При дворе Волков насилие — это сила. Это инструмент, который нужно использовать, лестница, по которой поднимаешься к славе. Те, кто во главе, должны быть свирепее остальных. — Она проводит изящными пальчиками по распускающимся лепесткам. — Мы все здесь играем в игру, и Эвелин с Эриком должны быть лучшими.

Что-то в её словах настораживает, и от её честности у меня сжимается сердце. Я наклоняюсь вперёд, пульс бешено стучит в ушах.

— Ты знаешь, кто меня укусил, Порция? Ты знаешь, кто убил мою подругу?

— Пожалуй, на сегодня хватит тренировок с Порцией. — Син кладёт руку на плечо Порции, опускаясь на колени рядом с нами во всей своей красе без рубашки. — Я рад, что могу взять управление на себя, Монтгомери. Почему бы тебе не узнать, не нужна ли Каликсу помощь с оружием?

Порция смотрит на меня, быстро моргая и бормоча что-то невнятное. Но я не знаю, что её так взволновало — присутствие Сина или мои вопросы. У меня плохое предчувствие, что последнее.

— Я-я… наверное, это к лучшему, — говорит Порция. — Прости, Ванесса. Удачи.

Она вскакивает на ноги, и цветы увядают с её уходом. Вода стекает с лепестков зонтиков. Я изумленно смотрю на её поспешное отступление, а затем превращаю свой хмурый взгляд на Сина и вытираю капли дождя с лица.

— Какого чёрта это было?

— Ты находишься в окружении новейшего поколения самых могущественных волков в мире, и ты допрашиваешь одного из них едва слышным шёпотом. Я пытаюсь спасти тебя от неминуемой смерти.

— Конечно. — Я закатываю глаза и пытаюсь встать, но Син хватает меня за запястье и удерживает на земле. Гроза утихла, но ненадолго. Не настолько, чтобы у меня перед глазами всё расплывалось из-за ливня, или чтобы тело Сина высохло. Я стараюсь не пялиться на него. Пытаюсь, но безуспешно. Возможно, он самый красивый парень, которого я когда-либо видела. Самый красивый человек, которого я когда-либо видела, независимо от пола и возраста. Сложён как ангел, любимый воин Бога.

И, к сожалению, он это знает.

— Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, я всегда рядом. Днем или, лучше, ночью, — он подмигивает, и я хмурюсь ещё сильнее.

— Мне это не кажется смешным, Син.

— Мне это тоже не кажется смешным. — Он наклоняет голову, быстро надевая совершенно новую рубашку и изучая мой пристальный взгляд. Ожидая, что я признаю, что он только что сказал правду. Что он всегда честен — до тех пор, пока не перестанет. — Пойдём со мной.

— Куда?

— Куда-нибудь в более уединённое место. — Он указывает на Эви и Нетти, которые жмутся друг к другу у стены форта. Они перешёптываются, стоя широко раскрытыми и напряжёнными, как будто спорят, но я не слышу, о чём они говорят. Может, Син и слышит. Я поднимаюсь на ноги и следую за Сином мимо портика — мимо свирепо глядящего Каликса и ухмыляющейся Порции — обратно в замок. Больше нас никто не замечает.

Слава богу.

Когда мы заходим внутрь, он берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Я опускаю взгляд на это прикосновение. У меня перехватывает дыхание, а кожа пылает.

Я должна избавиться от него. Отодвинуться от него. Нас могут увидеть в любой момент, но Син не такой мягкий, как Порция, и даже не такой искренний, как Уна. Он сильный. Сильный. И когда он прикасается ко мне, я почти чувствую, что ему не всё равно. Действительно, по-настоящему заботится обо мне.

Это нелепо. Самая глупая мысль, которую я когда-либо думала, если не самая жестокая. Селеста мертва, и я здесь, чтобы отомстить. Я всего лишь использую Сина. Вот так. Я использую его, и поэтому я должна держать его за руку, и… и он единственный, в чьей невиновности я уверена; он единственный, кто действительно может мне помочь. Мне приходится следовать за ним в затемненную комнату рядом с коридором, заполненную… странностями. Мне приходится прислониться к его жесткому и по-настоящему влажному телу, чтобы не задеть светящийся трезубец, который лежит у двери. От него исходит слабое жужжание, и он излучает голубоватую энергию.

— Осторожнее, — шепчет Син, отводя меня от него. — В прошлом году Инструктор Альварес зарядил его молнией, и теперь он убивает электрическим током любого, к кому прикасается.