НИИ ядерной магии. Том 3 - Анна Гращенко

или терять ставшую уже близкой подругу. Всё, чего он хотел, это чтобы начатая когда-то давно история закончилась и лазеек для продолжения не имела. После всего услышанного он лишь утвердился в мысли, что добра духи не несут – и без них мир станет лучше. Вдруг он обратил внимание на то, что фигура мамы стала более расплывчатой, выражение её лица читать стало сложнее.

«Время заканчивается», – понял он и снова ощутил ком в горле.

– Мама, почему я тебя вижу?

– Это твоя магия, милый, – она улыбнулась, и голос её был таким ласковым, что хотелось закрыть глаза и уснуть под его нежные звуки. – Удача нам всем улыбнулась.

– О чём ты? – Роман нахмурился. – У меня нет магии.

«И не надо», – добавил он про себя.

– Милый, я ушла рано, и твой отец так же озлобился на духов, как ты сейчас. Он не рассказывал тебе о Ритуале, и ты его пропустил. Магия не получила своего и должна была уйти в землю, вернуться к духам, как это всегда и бывает.

– Но что-то пошло не так?

– Да, – она говорила извиняющимся тоном, – что-то пошло не так. Твоя сила изменилась на глубинном уровне и не смогла воссоединиться с духами – они её не приняли. Но магия не может просто скитаться по миру, ей нужен человек. И посчастливилось найти ту, что была готова принять её в новом облике.

Алиса Бурнастова раскрытыми ладонями указала на Жанну, и та даже подпрыгнула на месте, не ожидая, что каким-то образом и её можно приплести к миру магии.

– К счастью, вы притянулись друг к другу, и в месте, куда я заложила всю свою силу, благодаря вашей связи ты смог немного прикоснуться к собственным силам. Я благодарю небеса за это.

– Нас не небеса сюда привезли, – возразил Роман, в удивлении обернувшись на Жанну.

Девушка с не меньшим изумлением смотрела на него в ответ.

«Он же не попросит силу назад?», – подумала она о первом, что пришло в голову.

Но нет, сила ему совершенно была не нужна.

– Мама, когда должен был быть мой Ритуал? В день рождения, когда двадцать четыре исполнилось?

– Да.

Роман нахмурился, глубоко задумавшись. Он мысленно отматывал время назад, снимая месяцы и года, будто луковую шелуху.

– Ромчик? – нерешительно позвала Жанна.

Он будто не слышал, но лицо его стремительно разгладилось и просветлело. Он вспомнил, чем был занят в свой двадцать четвёртый день рождения, и это наконец-то дало ему недостающие детали головоломки. Теперь все карты были у него на руках.

– Мама, – сказал он,. широко улыбнувшись, – спасибо. Ты очень помогла.

– Не делай глупостей, драгоценный мой, – попросила она ласково и перевела взгляд на Жанну. – Отговори его, моя милая.

– Попытаюсь, – ответила Жанна, не уверенная в своих силах.

Роман отвечать на её реплику не стал – не хотел тратить драгоценные минуты. Он заметил, что фигура становилась всё менее и менее различимой. Чуйка грустно подтвердила, что пришло время попрощаться навсегда, и он не хотел, чтобы последние их слова, сказанные друг другу в лицо, были препирательствами и спорами.

– Я прощаю тебя, мама.

– Спасибо, мой бесценный. Я и не мечтала об этом.

– Люблю.

– Лю…

Призрачная фигура начала волноваться и тускнеть. Роман хотел встретить этот миг стойко, но не справился с собственным телом. Он не заметил, в какой момент сорвался с места и подбежал к могиле. Когда материнская фигура дрогнула в последний раз и исчезла, ноги его подкосились, и он плашмя рухнул на землю.

– Нет, нет, подожди! – голос сорвался на крик вне его воли и желания.

Но ответа уже не последовало. Жанна, оставшаяся сидеть где сидела, по-прежнему видела Алису Бурнастову. Губы женщины вновь окрасились в чёрный, как при их первой встрече. Она опустилась на колени в безуспешных попытках обнять сына и утешить – сделать то, чего не сможет сделать уже никогда. Слёзы, душившие его в течение всего разговора, конец нашли свой путь наружу. Роман дал телу сделать то, что было нужно, чтобы выжить. Позволил кричать, позволил плакать. Позволил снова себе стать простым мальчиком, потерявшим маму – всего на минуту или две. Иначе эта боль разорвала бы его изнутри.

Вдруг он ощутил на плечах чьи-то руки. Знакомый запах окутал, и он расслабился в объятиях Жанны. Та, сдерживая собственные эмоции и стараясь быть как можно тише, села перед ним и крепко обхватила – точно так, как пыталась сделать Алиса Бурнастова, которую сын уже никогда не увидит. И если ничего не говорить, никак себя не выдавать, Роман мог бы на какое-то мгновение поверить, что обнимает его мама. Так и случилось.

Спустя четверть часа они уже сидели друг напротив друга и обсуждали услышанное. Жанна старалась не смотреть на него с сожалением, хотя оно и переполняло её сердце. А Роман же, напротив, выглядел непривычно и даже неприлично радостным.

– У меня есть план, Жанна, – сказал он, поправляя жилетку и пиджак. – У меня наконец-то есть точный, конкретный план. Никто не умрёт.

– Скажи это толпе призраков, что всё ещё тусуется вокруг нас.

– Никто не умрёт! – крикнул он в лес и засмеялся. Обернулся к девушке и добавил уже спокойнее: – Ну, по крайне мере из людей.

Глава 14

Туманный ответ Романа девушку совершенно не удовлетворил. В целом ей не нравилась тенденция утаивания, общения загадками, и она была преисполнена решимости взять Романа за жабры и выяснить всё от и до.

– Ладно, герой, – она закрыла глаза и глубоко вздохнула, причём сделала это намеренно открыто и ярко – чтобы собеседник точно понял, что она сердится, но очень старается успокоиться, – расскажешь всё в деталях сразу как только выберемся из этой передряги. Мы будто вернулись назад в двухтысячные и попали прямиком на концерт NSYNG. Бейби, бай-бай-бай.

Она поёжилась.

– Всегда хотел вступить в бойз-бенд, – ухмыльнулся Роман. – Ладно, давай разбираться. Очевидно, в круг призраки не заходят.

– Пока что.

– Поверь: не заходят. А что они делают там-то? Говорят что-то, угрожают?

– Не знаю, они все смазанные из-за амулета, – девушка указала на украшение на шее.

– Хм, – Роман погладил бороду, задумавшись. – И ты не слышишь их из-за него?

– Нет. Мычание да помехи.

– Так сними.

– Чего?

Жанна посмотрела на него как на умалишённого, но Роман выглядел абсолютно серьёзным и спокойным. Он повторил:

– Так сними амулет и узнай, чего они хотят. Ты же постоянно общалась с призраками, чего сейчас боишься?

– Ну… Я имела дело с одним-двумя за раз, а если кого видела до кучи, так тем не до меня было. Ты просто не видишь той жести, что там происходит.

– Они всего лишь хотят что-то тебе сказать, – настаивал на своём Роман, – узнай, что именно. Может, они нас вообще пропустят без проблем.

– Я пробовала у больницы, – Жанна поморщилась. – Они просто орали дурниной, что мы должны Фиму остановить. Бог и боги, ведут себя так, будто она врата в преисподнию собирается отрыть. Раздражают.

– Ребят! Ребят, внимание! – Роман пошёл вдоль грибного круга и начал размахивать руками. – Мы вас услышали! Очень постараемся не дать нашей зайке Фимочке устроить зомби-аппокалипсис или чего вы там ещё боитесь!

Он обошёл полный круг и обернулся на Жанну:

– Ну как, расходятся?

Она поджала губы и отрицательно покачала головой. Тогда он сказал:

– В таком случае я настаиваю на том, чтобы ты попробовала с ними поговорить ещё раз. Может, они что-то новое расскажут.

Жанна бросила на него рассерженный взгляд, но спорить не стала. Идей получше у неё всё равно не было. Она повела плечами и ещё раз напомнила себе о том, что за много лет своего ясновидения она всегда оставалась хозяйкой положения. Помогала тем, кому помощь была нужна. Развеивала к бесам тех, кто хотел просто попугать живых или был слишком настырным. Да, призраки скапливались вокруг их маленького убежища, и их число, должно быть, уже перевалило за сотню. Это пугало не на шутку. Казалось, хрупкая преграда между ними и умершими вот-вот треснет под натиском, и тогда придёт конец. Она ощущала себя героиней фильма про зомби, которая оказалась на крыше фургончика и пытается отбиться от тысячи живых мертвецов, хотя шансов на спасение у неё нет. Вот только, в отличие от зомби, призраки никогда не были в состоянии нанести ей физический вред, Жанна напомнила себе об этом и ощутила чуть больше спокойствия.

– Ладно, бестелесные мои, – пробормотала она и потянулась к застёжке. – Давайте поговорим.

Стоило подвеске очутиться у неё в ладони, как девушку