Вечер - Эль Джаспер

куда идет, для меня загадка. Я просто доверяю ему, и вскоре появляется маленький каменный домик. Из единственной трубы поднимается струйка дыма. Это не то место, куда он привел меня раньше. Не говоря ни слова, он ведет меня по дорожке к входной двери. Внутри все погружено в темноту, за исключением тлеющих красных углей в камине.

Он берет большое стеганое одеяло, наброшенное на спинку дивана, и расстилает его на полу перед камином. Опустившись на колени, он берет кочергу и ворошит угли, подбрасывает полено, пока пламя не разгорится. Я молча стою, наблюдая, как свет играет на его лице, скулах и бросает тень на его глаза. Для меня он — самая потрясающая личность, которую я когда-либо видела. Затем Эли встает и поворачивается. Его глаза встречаются с моими. Мы молчим. Только смотрим друг на друга.

Все замирает в этот момент, когда Эли стоит, уставившись на меня, и свет от очага отражается в его голодных глазах. Древних глазах, которые знают секреты, обладают могуществом, повидали так много всего. Он мог получить все и кого угодно в этом мире, чего бы он ни захотел. Возможно, богатую, принадлежащую к высшему обществу, незапятнанную молодую женщину.

И все же он предпочитает быть здесь, со мной. Со мной и всеми моими недостатками.

Мой пульс учащается, настолько, насколько это вообще возможно, и кровь мощными толчками бежит по венам, когда я встречаюсь с ним взглядом. Мускулистая грудь Эли поднимается и опускается в быстром, неровном ритме, его челюсти двигаются, отчего тени прыгают по лицу.

— Сними ботинки и носки.

Я моргаю. Раньше моей первой реакцией на грубую мужскую команду было бы «иди на хер». Только Эли едва не дрожит от вынужденной сдержанности, и он командует мной не как властный варвар или вампир, контролирующий разум, а как дикий, голодный Альфа, который только что нашел лакомый кусочек, который он хочет смаковать напоследок, а не проглатывать.

Не говоря ни слова, я снимаю ботинки. Поскольку у меня нет носков, я стою босиком на гладком деревянном полу.

— Джинсы.

Внизу живота разливается жар, когда я расстегиваю каждую пуговицу, не сводя глаз с Эли. Это такое эротичное ощущение — он наблюдает, как я расстегиваю пуговицы, когда большим пальцем касаюсь трусиков под ширинкой, вздрагиваю. Я подавляю вздох и жалею, что это не рука Эли. Сейчас. Не позже.

Эли раздувает ноздри.

Расстегнув последнюю пуговицу, я стягиваю ткань на бедра, и от ощущения мягкой потертой джинсовой ткани, скользящей по всегда гладким ногам, у меня мурашки бегут по коже. Я бросаю джинсы на пол, затем снимаю их.

— Отбрось их в сторону.

Я пинаю их.

— Сними рубашку. Медленно.

Прерывисто дыша, я расстегиваю рубашку с длинными рукавами, вытягиваю руки и сбрасываю ее. Взявшись за подол майки, я приподнимаю ее, дюйм за дюймом, над животом, ребрами, затем над головой. Я бросаю ее поверх своей кучи одежды.

Мгновение Эли просто смотрит на меня. Он облизывает эти полные, чувственные губы, прикусывает нижнюю губу зубами и сглатывает.

— Лифчик. Не снимай его полностью. Просто расстегни.

Я опускаю взгляд и тянусь к застежке.

— Смотри на меня.

Подняв голову, я не отрываю взгляда от Эли, теребя маленькую металлическую застежку между грудей. Дыхание учащается, когда я наблюдаю, как он смотрит на меня, как загнанный зверь, а его сексуальный французский акцент усиливается до первобытного, едва сдерживаемого тона каждый раз, когда он произносит команду.

Трусики пропитались влагой, настолько я возбуждена откровенным проявлением желания и контроля со стороны Эли. Я трепещу от желания, прямо под тонкой тканью покрывающего меня шелка. Я жду, наблюдаю, предвкушаю. Я хочу.

Эли подходит ближе, затем медленно кружит вокруг меня, воздух колышется от движений его тела — это единственная часть его тела, которая касается меня. Его манящий аромат окутывает меня, одурманивает, и я борюсь с собой, чтобы не закатить глаза от желания. Боже, я хотела его еще вчера.

Он наклоняется ближе и обнюхивает меня, но продолжает двигаться медленными, хищными кругами, будто отстаивает свои права, метит территорию, подкрадывается к добыче. Затем глубоким, мурлыкающим шепотом, с французским акцентом, он касается губами моего уха.

— Ты влажная для меня, Райли?

— Да, — отвечаю я, прерывисто дыша.

Он продолжает двигаться, его мальчишеская прядь темных волос касается моего обнаженного плеча, когда он наклоняется ближе, заставляя меня вздрогнуть.

— Прошло много времени, Рай. На этот раз, не перебивай. — Он останавливается позади меня, наклоняя голову к уху, и его шепот превращается в глубокое мурлыканье. Но мы все еще не касаемся друг друга, и от этого по моей коже пробегают мурашки удовольствия. — Я собираюсь погрузиться глубоко в твою тугую влагу, почувствовать, как твои мышцы сжимают мою твердую плоть, когда ты принимаешь меня всего, — эротично шепчет он и лижет мою мочку, его дыхание ласкает мою щеку. — Заставь меня кончить. Но сначала, — говорит он, и его хриплые слова отдаются у меня в горле, заставляя дрожать от возбуждения, — я собираюсь заставить тебя потерять контроль прямо там, где ты стоишь.

Никогда еще я не была так возбуждена. Каждое нервное окончание наполняется силой, готовое выпустить на волю энергию, бурлящую в венах. Его слова, его голос, его обещание, этот сексуальный акцент звучат так эротично, что мне приходится напрячь все свои женские мускулы, чтобы не кончить прямо сейчас. Я тянусь к нему.

— Не прикасайся ко мне, Райли. Просто чувствуй.

Он подходит ко мне сзади, все еще полностью одетый, и отводит мои волосы в сторону. Он скользит губами по моей коже, его дыхание вырывается легкими облачками, а затем влажный бархат его языка ласкает меня там, где только что было его дыхание. Он проводит по моему позвоночнику губами, зубами, языком, очерчивая маленькие круги вдоль каждого позвонка, и я сжимаю кулаки, до боли желая прикоснуться к нему, но сдерживаюсь и держусь. Огненная жидкость разливается у меня между ног, заставляя меня пульсировать от желания.

— Эли, пожалуйста…

Наконец, он дотрагивается до меня. Его руки скользят по моим икрам, по внешней стороне бедер, по бедрам, в нескольких дюймах от ребер. Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Я близка к предельному состоянию и в любую секунду собираюсь использовать все свои силы, чтобы швырнуть его задницей на пол.

— Боже, ты прекрасна, — шепчет он мне на ухо, посылая очередную волну дрожи по моему напряженному телу. Он опускает руки мне на плечи и сдвигает бретельки лифчика, мягкие шелковые чашечки обхватывают мою грудь. Он медленно проводит ими по напряженным вершинкам.

Его резкий вдох —