Наследница Ордена - Анна Этери

он оказался один на один со всем миром. Сложно себя не потерять, — грустно вздохнула девушка. — Вы пейте чай. Не слушайте меня, — кончиками пальцев стерла она слезы.

— Да-да. — Чай оказался мятным. — Извините за вопрос, а кем вы ему приходитесь?

— Не знаю, что он обо мне думает, — затеребила она в смущении подол платья. — Мне хотелось стать ему сестрой. Но он говорит, что для сестры я старовата. И для подруги — тоже. Боюсь, я ему никто. Но… — Ханна решительно сжала кулачки. — Я всё равно хочу о нём заботиться. Знать, что у него есть крыша над головой и еда на столе, а не сырой подвал и страшный голод. Даже думать об этом невыносимо! — разрыдалась девушка, уткнувшись в ладони.

Какая она странная.

— Успокойтесь, вы и дальше сможете о нём заботиться. — Хотя я сомневалась, что она способна. И ответа на свой вопрос так и не получила.

Рыжеволосая девчушка, глядя на Ханну, жалостливо прижала к груди медведя.

Ханна шмыгнула носом и подняла заплаканное лицо.

— Вы думаете, что смогу? — спросила она с надеждой. — Ведь Нэйт постоянно сбегает. Его ловят и возвращают обратно, но всё бесполезно, он не оставляет попыток покинуть наш дом навсегда. Это так ужасно. Не знаю, что делать.

— Ловят?! — переспросила я изумлённо. — Разве он здесь не по своей воле? — Вот это новость!

— Что вы! Он ненавидит приюты. А наш особенно.

— Так это… приют? — окинула я взглядом более чем скромную обстановку.

— Да, детский приют «Домик на холме». Я же писала.

«Приведите в Домик на холме», просила она в письме, и ни слова о том, что это приют.

Неудивительно, что Нэйт здесь живёт, но известно ли Ханне о его… хм… необычности?

— А как вы узнали, что Нэйт у меня? — Вот что больше всего волновало.

— О, это вышло случайно. Мальчики, Джонатан и Эвил, вчера ходили по делам в город и увидели Нэйта. Он был не один, вероятно, его сопровождали вы. — Не дожидаясь подтверждения догадки, Ханна продолжила: — Мальчики решили, что будет лучше за вами проследить и выяснить, кто вы, прежде чем попытаться вернуть Нэйта. Дорога привела их во дворец охотников.

— И что же дальше? — поторопила я, когда она замолчала.

— Знаете, я очень испугалась, узнав, что он в Ордене. Думала, что… — скосила девушка глаза в сторону. — Но когда ребята сказали, что Нэйт у вас, Триллиан, у меня появилась надежда, — в волнении взглянула на меня Ханна. — Поймите, Нэйт очень хороший!

Я допила чай и со стуком поставила чашку на стол.

— Ханна… — Вот и пришёл момент, когда нужно спросить о самом важном. О том, что меня занимало всё это время. Она ли отдала приказ? Она ли тот неведомый заказчик, что стоит за нападением? Но у меня язык не поворачивался задать вопрос. Её голубые глаза смотрели так невинно и доверчиво, что мне казалось — я знаю ответ. Да известно ли ей вообще, кого она приютила под своей крышей? — Ханна, — продолжила я более решительно, но… — Я, пожалуй, пойду, — поднялась с дивана.

— Но как же?.. — подскочила Ханна следом. — Мы же толком не поговорили. Да и Нэйт ещё не вернулся.

О чем говорить? Если только расспросить о нуждах приюта…

С треском и звоном в окно влетело что-то тёмное и в осколках стекла рухнуло на пол. Затем с грохотом распахнулась входная дверь, и в проёме показался Дарен.

— Здесь что, было закрыто? — обследовал охотник сорванный замок, шагнул в дом и непринуждённо подобрал с пола за шкирку влетевшего в окно мальчишку.

— Эт-это же Нэйт! — заикаясь, узнала Ханна ребенка, болтающегося на воротнике.

— Что всё это значит? — с дрожью в голосе потребовала я объяснений.

— Он хотел сбежать.

— Не хотел. А сбежал! — попытался мальчишка лягнуть охотника, но тот как следует его встряхнул, и он повис, словно несчастный котенок.

— А почему через окно? — поинтересовалась я.

— В дом заходить не хотел. А ведь я к нему со всей душой…

Не успела я опомниться, как Ханна кинулась к Нэйту и горячо сжала его в объятьях, не оставляя Дарену ничего иного, как отпустить пленника. Она прижимала его к себе, баюкала, словно маленького ребенка. Нэйт слабо сопротивлялся, а потом и вовсе затих.

— Что с ним? — спросила я, когда его уложили на диван и прикрыли одеялом. Он спал.

— Вы ведь знаете, что с ним. Охотник Ордена не будет так обращаться с ребенком, если не знает, — грустно ответила Ханна, садясь рядом с мальчиком. — Мне неизвестно, как давно это началось, год назад я нашла его уже таким. Как и многих других. Испуганных детей, которые не понимали, что с ними происходит.

— Значит, вы знаете, что хаос… — В глазах Ханны я увидела боль и замолчала.

— Хаос внутри него, — положила она руку на грудь мальчика. — Он питается его силами и постепенно убивает. Но когда я обнимаю Нэйта или беру за руку, это помогает. Пусть на время, но ему становится легче.

Ханна взяла его ладонь в свои. Казалось, от её рук исходит свечение. Но то, конечно, одно воображение. Никакого света. Белая кожа маленьких рук, и только.

— Я слышал о тебе, — признался Дарен, разглядывая целый ряд фарфоровых кошек на каминной полке. — Ханна Резедес. Сострадательная целительница. О тебе в Ордене ходят слухи.

— Мои заслуги преувеличены, — застенчиво потупилась Ханна.

— Отчего же?! Это так любезно с твоей стороны продлевать жизнь монстрам. Облегчать их страдания, когда ты прекрасно знаешь, что процесс превращения необратим.

— Дарен! — одернула я его. — Подожди за дверью.

Охотник пристально на меня посмотрел.

— Мне и здесь хорошо. — Он прошёл в глубину комнаты, заинтересовавшись детской поделкой.

Ханна изучала истрепавшийся полосатый черно-белый ковер под ногами.

— Он прав, — сказала она печально. — То, что я делаю, может, и плохо, но это всё, что я могу.

— Не обращай внимания. Он просто шутит, — попыталась я её успокоить.

— Я не шучу, я жду приказа, когда будет можно разворошить это гнездо чудовищ.

— Но это несправедливо! — вскочила Ханна. — Несправедливо, что дети страдают! И если я могу хоть что-то…

— Хоть что-то?! — откликнулся Дарен и спешно подошёл. — А ты знаешь, что они делают вне стен приюта? Могу рассказать. Они уж точно никого не жалеют. Ни взрослых, ни детей. Они и сами давно не люди, но такие, как ты, этого не видят. Не различают, что плохо, а что хорошо. Мир давно не тот, а вы цепляетесь за старое. Как печально.

Ханна стояла побледневшая, с опущенным взором.

— Я знаю, что мир не тот, — сказала она тихо. — Но помнит ли кто-нибудь,