Ольга Резниченко - Враги

(запекло, запекло всё неистово внутри меня, едкой кислотой разливаясь по жилам,

вывернулась, дернулась… заорала, завизжала на всю глотку —

но ничего, те того только и ждали — а потому поспешно заклеили рот)

…

— Правильно, Мич. Я цацкаться не стану.

В багажник эту мразь. А Гееру — ни слова.

… скрутили, стеснили, вмяли,

засунули, запаковали, как вещь. Ужасная, просто дикая вонь смазки, бензина и прочей "какофонии", жуткая жара, духота…

Но это уже казалось неважным, несущественным, мелким — кости мои ломило, выкручивало, как будто в мясорубку кто запихнул,

Тело, плоть немела, наливалась свинцом, и ныла, тошнотно ныла от отеков, припухлостей,

… невольно трясло в каком-то лихорадочном припадке, пот десятым ручьем стекал по лицу, спине, груди, ногам…

От такого состояния сложно было не сойти с ума…

Я задыхалась. Задыхалась, причем — неважно, сколько бы воздуха в себя не втягивала, не глотала, легче не становилось. Изнутри. Я задыхалась изнутри. В моей крови — не хватало кислорода…

…

И даже время от времени приходящее беспамятство, провалы не спасали —

жизнь остановилось, и не в лучший для этого момент.

Вдруг шум. Резкий, громкий, навязчивый… и пусть я едва могла разобрать слова, но его голос…. его…

я узнаю из всех…

(Берн)

— И что? Никаких зацепок, куда могла уйти?

— Нет.

Граф, мы уже, что только не пробовали.

— А у тебя, Жако?

— Пусто. Наши радары слепы. Видимо, все же нашла твой передатчик и уничтожила.

— Черт.

— Да, ладно… Геер… как ловили прежде сукиных детей, так и эту поймаем. Доставим на Совет.

За пару дней дело закроется.

— Рената. Послушай…

— Нет, это Вы послушайте, Геер. Звоните Совету, заказывайте Конвой. Мы уложимся в срок, иначе не будь я Бейли.

(Оливия)

… Я кричала, мычала, брыкалась. Но нет.

Мой Берн… меня так и не услышал.

Глава Сорок Шестая

Я умирала.

Несложно было догадаться.

Я… умирала.

Когда-то, да и не раз, была уже на этой грани. Где ни холодно, ни жарко. Ни горько, ни сладко. И боль давно уже, смешавшись с эйфорией, стала приятным дурманом…

Я слышала шепот забытья, чувствовала бархатные ласки смерти…

Недолго осталось. Недолго…

…

(выволокли, вытянули из багажника… и бросили в мешковины…)

Выжидали.

И я, и они… — все мы выжидали одного и того же: моей кончины…

Господи, и не надо мне твоего прощения. Не надо снисхождения и понимания…

Одно лишь прошу… В последний раз…

дай… увидеть его.

…

— Эй, ты тут как? — за волосы несмело приподнял мою голову мужчина и заглянул в глаза. Резким рывком содрал скотч. — Ты еще хоть дышишь?

— Геера…

— Что?

— Молю…

Берна…

… Геера

— А что с ним?

— Увидеть… прошу…

(нервно рассмеялся;

поспешно опустил мою голову назад, на пол)

— Увидишь. Не переживай… Скоро всех их увидишь, если, конечно, доживешь… Что-то уж слишком жутко выглядишь…

— СПЕНС!

— А? Да?

(вмиг подскочил на месте, выровнялся,

обернулся к взвинченной, разрывающейся от возмущения, даме)

— Я тебе говорила, где находиться?

— Помню… Простите, просто… решил проверить.

Она, кажется…

— Не твое дело!

Карл, не заставляй меня разочаровываться в своем выборе в первый же день твоей службы.

— Простите.

— Иди, давай!..

(резко кивнула на выход)

(неспешные, неохотные… шаги…

короткие, нервные, полные вопросов и сомнения, косые взгляды в мою сторону)

— Геера… Берна…

(повторила, безгласно повторила я, шевеля сухими губами)

Отвернулся.

Спешно, пристыжено отвернулся и пошагал прочь.

— Ничего, Дюан. Потерпи. Скоро от тебя…. кроме как кучки дерьма, ничего не останется.

(Берн)

— Да? Я слушаю.

— Простите. Я, наверно, зря это делаю, но…

— К делу, парень. Время…

— Мы нашли ее.

— Где?

— Ей недолго осталось. И она очень просит… увидеть Вас.

Глава Сорок Седьмая

(Берн)

— Где она?

— Берн…

(нервно сглотнула Рената)

Я…

я…

у меня, просто, не было другого выбора. Я должна была сделать всё, чтобы эта дрянь никуда больше не сбежала.

— Бэйли.

(подошел ближе, вплотную… пристальный, угрожающий взгляд в глаза)

Я спрашиваю:…где… она?

(нервно вздрогнула;

молчит, боясь неправильный ответ, да хоть звук не тот, выдать)

— Я всё понимаю. Но самосуд — это уже последнее дело, не мне тебе про это рассказывать. Мы должны ее на Совет отправить. Так было договорено?

Так.

Так что… отвечай:, где она…?

— В сортировочной.

(Оливия)

Нервная, лихорадочная дрожь не переставала трусить, пробирать тело, ни на мгновение. Едким, болезненным потом, ручьями истекала моя плоть. Коликами, мелкими, но пронзительными, отзывались онемевшие конечности.

Глаза периодически теряли фокус, а звуки превращались в глухую муть. Короткие, частые, едва реальные, со свистом, хрипом, кашлем, вдохи.

Задыхалась. Сколько бы не вбирала в себя воздуха — я… задыхалась.

— Что вкололи?

— EV.

— МАТЬ ВАШУ!

— Берн…

(несмело позвала я, не веря своему помутневшему разуму)

— Да, да, маленькая… Это я.

Потерпи.

Молю, потерпи…

(живо подхватил себе на руки, прижал к груди)

Потерпи… и только не отключайся…

Слышишь? Не отключайся…

Держись.

— Граф!

Граф! Постойте! Вы это куда?? Зачем Вы ее забрали???

— Она же и до завтра не доживет… Какой, нахер…. конвой, какой Совет…

— Граф! Но…

— Убери руки, Бэйли! — резко пнул женщину от себя.

Тут же кинулся к авто, распахнул дверь и бережно уложил меня на заднее сидение…

— … Граф, если Вы передумали, и…