Елена Вавилкина - Размывая грани

Купол первородной энергии, ограждающий место сражения, искажал пространство, растягивая небольшой клочок земли, совсем недавно бывший оазисом природной гармонии, а теперь представлявший свалку раздробленных камней, древесных щепок, мертвых тел, пыли, крови и дыма. И, тем не менее, преимущество магии, как средства дальнего боя, в данном случае было сомнительным. Возможно, в начале и была четкая расстановка сил, но сейчас Вал видел только мешанину дерущихся тел, в которой тускло высвечивалась сеть голубых опознавательных нитей.

Картина, открывавшаяся взору, поражала масштабностью и амбициозностью планов Александра. Хотя чему было удивляться, у того был непревзойденный дар убеждения и масса времени, чтобы все продумать и подготовиться. Среди жителей параллелей всегда находилось достаточно мятежных душ, которых не устраивало существующее положение и которым казалось, что за гранью неисчерпаемый потенциал для реализации. В результате ряды чародеев-самоучек пополнились всякой плотоядной нечестью, и нехватка навыков и опыта с лихвой компенсировалась силой и численностью объединившегося сброда.

Эфира нашла Вира с Ольгом, но Алекса нигде не было видно. Вытащив два коротких клинка, Валентин вклинился в самую гущу тел,  расчищая себе путь. Его маленькая Тьма уже пировала, и он не отставал от нее, рубя и рассекая меховые косматые комки, попутно  по подсказке Эфиры о своем удачном эксперименте впитывая в себя колоссальную остаточную энергию. Огненный дождь с хлопками разбивался о его щиты, отскакивая и обжигая менее удачливых тварей.

Валентин сражался на пределе своих возможностей, стремясь как можно быстрее пробраться к Главе, который в запале освободил слишком большую площадку вокруг себя и теперь представлял отличную мишень. Уворачиваясь от дерева, которым, как дубинкой размахивало когтистое двухголовое нечто, Вал метнул клинок в горло его кукловоду, и создание растворилось в дым, с треском опрокидывая пятиметровый огрызок дуба  на землю. Послышались крики и стоны, придавленных людей, но Валентин уже двигался дальше.

Собственное раздражение и беспокойство от препятствий то и дело преграждающих ему проход смешивались с бесшабашной эйфорией рождаемой чувствами Эфиры, ощущающей себя смертью - стремительной и ненастно-жадной. Просвет был уже близок, когда боль его котенка холодным кинжалом пронзила сердце.

Эфира чувствовала себя в своей стихии, унося жизни и растворяя в себе души врагов. Война была пиром для ее изначальной сути. Откормленная и довольная, она смертельным потоком носилась по парку, ища в поглощенных разумах малейший намек на то, где может скрываться Александр, но все было безрезультатно.

Вир с Ольгеном расчистили целую арену вокруг себя, провоцируя чародея к нападению, однако тот медлил. Побуждаемая тревогой Вала, Тьма рассеялась разреженным широким кольцом, выслеживая угрозу. Но в пропитанном опасностью воздухе, было трудно выследить нужную нить, однако это только подстегивало ее охотничьи инстинкты. Такой необъятной и в тоже время невесомой она еще ни разу не ощущала себя. Ее частицы касались каждого существа, помечая, узнавая, собирая информацию и анализируя потоки агрессии. И, наконец, она выделила ту отличную от остальных эмоцию. В ней был терпкий привкус ненависти, направленной, личной, отравленной горечью сильнейшей зависти.

Но обрывки ощущений не успели оформиться в мысль, так как что-то мощное рассекло ее тьму, как нож масло. Время замедлило бег, и Эфира с удивлением отмечала, как разумная энергия миллиметр за миллиметром разрезает ее.

Клинок Творца - вот чем это было.

Недоуменная созерцательность стремительно уходила, по мере того, как Тьма, обожженная болезненно-мимолетным касанием, все больше узнавала о нем. Он впитывал ее, а она его. И это было моментом откровения.

Они были похожи - разумные энергетические сгустки, стирающие следы проваленных экспериментов из летописи жизни навсегда. Только она оказалась бракованной заготовкой; вместе с  разумом Творец наделил ее мятежной душой.

Тянущаяся к свету, но обреченная нести с собой тьму.

НЕ ПРОКЛЯТАЯ! НЕТ!

Просто выкинутая на помойку за ненадобностью вещь, обреченная на пустое бессмысленное существование.

Его Создатель тоже отказался от него, и Клинок веками вынужден был кочевать из рук в руки, выполняя чужие приказы. Но в отличие от нее, забывшей о своих истоках, он ждал встречи со своим настоящим хозяином.

Алекс совершил ошибку, выпустив его из рук, в хитроумной попытке получить перевес в этой игре. Но он просчитался, не учтя, что здесь где-то рядом может оказаться, некто способный оспорить его право собственности.

Энергия, проходящая сквозь нее, разрывалась, между самой глубокой своей привязанностью и чужой волей, которую вынуждена была принять от безысходности. Она не могла уклониться от исполнения приказа, но могла отсрочить его до решения вопроса, чья власть сильнее.

Плюхнувшись на землю и задыхаясь от колющей боли, Эфира в каком-то завороженном оцепенении смотрела, как в нескольких метрах от нее копье пронзает Ольгена, проходит сквозь его тело и смертельно ранит Вира.

Внезапно в ее онемение ворвалось обжигающее прикосновение Валентина. От ощущения его крепких рук, хаотично прощупывающих ее тело, восприятие времени снова стало привычным, а вместе с ним пришло и чувство холода. Только сейчас Эфира поняла, насколько она закоченела.

- Котенок? Милая? Что? Где ты ранена? – Не наблюдая видимых повреждений, но чувствуя ее боль как свою, суетливо причитал Вал.

- В-в-все в-в-в п-п-по-ряд-дд-ке…- Попробовала произнести она выбивающими дробь зубами. Ее слабая попытка успокаивающе погладить своего чародея с треском провалилась, так как руки то ли от холода, то ли от столкновения с первородной энергией не желали подчиняться приказам разума.

- Это была последняя переделка, в которую ты сунула свой любопытный нос. Иначе я рискую обзавестись сединой раньше времени. Ты слышишь меня? Эфира!

Девушка не заметила, когда он успел укутать ее в свою куртку, поскольку все ее внимание поглотила разворачивающаяся совсем рядом драма. Возле поверженных появились трое. Бойкая красивая женщина, которой была Зои всего каких-то нескольких часов назад, потускнела и обесцветилась, преображаясь на глазах. Безмерное горе, словно саваном укутало ее в миг ставшую хрупкой и надломленной фигуру. Тяжелые свинцовые тучи, наконец, разверзлись хлестким дождем, который, наплевав на заслоны Творцов, изливался вниз на выжженную, развороченную землю. Женщина что-то тихо бормотала, неверяще глядя на Ольгена. Рыжеволосая же отчаянно спорила с Леанисом.