Марти Джонс - Падение в рай

– Я получил огромное удовольствие, – заметил он, глядя в смеющиеся глаза девушки, – хоть вы такая же чокнутая, как та шкапа.

Либби залилась смехом.

– На этот раз я все поняла.

Джон взял ее за руку, и они покинули бармена, который продолжал полировать черную мраморную доску с улыбкой на устах. Она заметила, как он ловко спрятал монету, которую Джон бросил ему на стойку.

– Неужели все так просто? – с опаской в голосе спросила она, когда они шагали к пристани.

– Не обольщайтесь, Либби, матросы не задерживаются долго на одном судне.

– Но вы должны признать, что нам крупно повезло. Я не рассчитывала застать в порту «Удачу».

Он не мог сдержать улыбки.

– Действительно, это перст божий.

Они завернули за угол и пошли вдоль пристани. Либби широко открыла рот и остановилась.

– Елки-палки!

– Что?

– Смотрите сюда! – Куда бы она ни взглянула, везде были причалы и эстакады, уходящие в море. Бесчисленное количество судов, барж и лодок покачивалось на изумрудных волнах. Железнодорожные пути подходили впритык к воде, и вагоны загружались прямо с судна.

– В чем дело?

– О Джон! Если б вы только знали, как пустынно и заброшенно выглядит это место сейчас?

– Сейчас?

Либби не расслышала его вопроса. Она медленно шла к заливу. Какой он красивый, весь переливается, жизнь здесь кипит! Вокруг нее сновали взад и вперед люди, занятые разгрузкой и загрузкой судов. Пахло рыбой, солью и влажным деревом. Мужчины, которым Арнольд Шварценеггер даже в подметки не годился, поднимали ящики, как пушинки.

– Либби! – легкий ветерок донес до нее слова Джона. Она обернулась и поймала его горящий взгляд. – Глядите!

Девушка вскинула глаза и широко улыбнулась. «Удача» покачивалась на волнах недалеко от места, где они стояли.

– Я боюсь приближаться к ней, – внезапно призналась Джону Либби. Ее плечо врезалось ему в грудь, и его руки тут же обхватили ее плечи. Они застыли, в молчании наблюдая за кораблем. Это был длинный остроносый клипер, деревянный нос которого сверкал в лучах полуденного солнца. Такелажники образовали живую цепочку, выгружая из трюма один за другим ящики и бочонки.

– Жаль, что мы не знаем Томаса Кейна в лицо, – прошептала Либби, млея от близости Джона и оттягивая момент, когда придется повернуться к нему лицом. – Он может быть прямо перед нами, а мы теряемся в догадках.

– Здесь его нет, – ответил Фолк, показывая на такелажников. – Они только разгружают суда. И не являются членами команды.

– Отлично, тогда давайте поищем матросов.

Рука Джона скользнула по ее плечу, когда они направились к кораблю. Либби стоило больших усилий сделать шаг. Как хорошо застыть в его объятиях, несмотря на такое множество людей. Предвкушение близости и сильное обоюдное влечение вызывали ощущения как после передозировки кофеина. Кровь бешено пульсировала внизу живота, ладони вспотели, на лбу выступила испарина.

– С вами все в порядке? – спросил он и прижал еще сильнее Либби к своему разгоряченному телу.

Либби понимала, что надо отодвинуться, но слова застряли в горле, и она жалко улыбнулась.

– Да, но я немного нервничаю, – ответила девушка.

– Я тоже, – признался он, горько усмехнувшись.

Либби не могла оторвать глаз от его нахмуренных бровей и порозовевшего рта. Она пыталась разгадать, отчего он нервничает. Оттого, что она так близко, или от предстоящей встречи? Не исключено, что и от того, и от другого. Она не привыкла долго раздумывать и тут же выпалила:

– Почему вы нервничаете?

Он посмотрел на нее, видимо решив сказать правду, но потом передумал. Его пальцы впились в ее руки, и она не знала, что и думать: то ли он хочет еще крепче прижать ее, то ли решил оттолкнуть.

– Все эти годы я не позволял себе ни о ком заботиться, – выдавил он из себя в конце концов. Его лицо, хмурое как обычно, сейчас говорило больше, чем она была готова услышать.

– Впервые за долгие годы мне есть о ком заботиться. О Каролине и о вас. – Мука читалась в его взгляде, и он быстро отвел глаза.

– Когда я долго думаю о вас, мне бывает очень больно. Я так хочу, чтобы Каро была счастлива и здорова. И еще… – Он глядел на нее долго-долго, не отрываясь, словно изучал каждую черточку ее лица. – Я хочу вас.

У Либби екнуло сердце, стало трудно дышать, словно в легких не осталось кислорода. Его взгляд прожигал ее насквозь. Его руки, казалось, оставляли ожоги на ее коже. Пламя любовной горячки в одном мгновение охватило ее с головы до пят, заставляя трепетать от наслаждения и боли.

– О, Джон, я…

Но тут на них налетел верзила с грузом и вернул девушку к реальности. Джон еще крепче прижал к себе Либби, пока незнакомец оторопело глазел на парочку.

– Сожалею, ребята. Зазевался, не видел, куда иду.

Джон с беспокойством посмотрел на Либби.

– Вы в порядке?

Она кивнула.

– Считай, что тебе крупно повезло, – ответил Джон здоровяку.

Такелажник хлопнул Джона по плечу и продолжил свой путь.

– Эй, постойте! – неожиданно закричала Либби. – Мы ищем Томаса Кейна. Вы случайно не знаете, где он?

– Спросите там, – ответил мужчина, успевший отойти на приличное расстояние.

Либби и Джон повернулись в указанном направлении. Несколько мужчин толпились вокруг четырех бочонков у самого трапа.

У Либби перехватило дыхание. Неужели один из них Томас Кейн? Всю свою жизнь она пыталась искоренить в себе боязнь неудачи. Ей было знакомо разочарование. Но сейчас на карту было поставлено очень многое. Решалось одно из самых важных дел в ее жизни.

– Пошли, – предложил Фолк, заметив ее нерешительность. Либби посмотрела на Джона, затем на мужчин и сплела ставшие вдруг непослушными пальцы.

– Что ж, двинули, – с наигранным энтузиазмом согласилась она.

Они шли рука об руку к судну. Мужчины громко смеялись, не стесняясь в выражениях. Поскольку говорили все сразу, она не поняла ни единого слова.

– Разрешите. – Джон нарушил их междусобойчик и протянул руку матросу, который оказался рядом с ним. – Я капитан Джон Фолк. Вы знаете матроса по имени Томас Кейн?

Такелажники, все как один, уставились на пожилого человека, облокотившегося на бочку. Но встретившись с ним взглядом, мужчины либо отводили глаза, либо пятились назад.

Либби не спускала глаз с незнакомца. Возраст подходит. Ему под пятьдесят или пятьдесят с хвостиком. Его волосы – соль с перцем – были в беспорядке, а на макушке выглядели так, словно их кто-то срезал ножом. Выцветшая красная рубаха едва прикрывала могучий торс и здоровенные ручищи. Брюки из буйволовой кожи обтягивали его крепкие, как стволы дерева, ноги.

– Вы Томас Кейн? – не смогла удержаться Либби.